«фушигуро! я заварил кофе, будешь?»
«фушигуро! кофе сейчас остынет, поторопись! у нас еще задание осталось».
«фушигуро! не хочешь кофе?»
мегуми встряхивает головой, отгоняя образ широко улыбающегося соседа, который был раздражающим в своей наивности, ребячестве и вечных попытках увязаться за ним хвостом.
а еще он совсем не умел заваривать кофе. годжо — мегуми уверен — нашептал о том, что фушигуро нравится пить кофе. бедный ребенок наивно поверил, и с тех пор при каждом удобном случае из кожи вон лез, чтобы приготовить его. а еще вопил на весь этаж: «фушигуро! фушигуро!»
«я прекрасно помню свою фамилию, идиот».
мегуми не на шутку напрягался, когда сукуна брал контроль. не смотря на юный возраст и явное отсутствие некоторых клеток мозга, отвечающие за инстинкт самосохранения, его сосед отличался сильным телосложением и соответствующей физической силой. и если к этому добавить, нет, умножить силу короля проклятий, масштабы разрушения могли быть поистине колоссальными. но этот, как казалось на первый взгляд, оптимистичный придурок, желающий всегда и везде всем помочь и всех спасти, сдерживал. сдерживал внутри себя настоящего монстра.
идиот.
придурок.
итадори юджи.
мегуми сжимает кружку, подносит ее к пересохшим губам и делает глоток. глоток самого вкусного в его жизни кофе. остывший, правда, но очень вкусный. даже горечь соленой влаги, скатившийся по щекам, не сможет перебить вкус. мегуми хочется жадно выпить все без остатка, но медлит, растягивает глоток за глотком, словно это как-то может помочь оттянуть само время. но время тянется слишком быстро, неумолимо приближая минуты конца.
«это последний кофе», —
режет в груди, под ребрами.
этот идиот умудрился заварить кофе даже в утро, перед своей казнью.
нечестно.
несправедливо.
тот, кто так яро стремится всех спасти, не должен так умереть. не должен умереть. мегуми этого... мегуми хочет слышать веселое «фушигуро!» каждый день, пить кофе — каждое утро, прикасаться к нему всегда.
внезапное осознание бьет по голове тяжелым булыжником. кружка с оглушительным треском разлетается на мелкие осколки. фушигуро выбегает из кухни.
«идиот», думал он об итадори, но самым главным идиотом оказался он сам. сколько же времени ему потребовалось, чтобы понять, насколько сильно он нуждается в нем, насколько сильно боится потерять.
это далеко не дружба, но и не любовь. эти слова слишком банальны, чтобы объяснить то, что чувствует мегуми к итадори. в них слишком мало смысла, чтобы вместить все чувства. и пусть они знакомы всего несколько месяцев, итадори слишком глубоко забрался в душу и сросся с ней воедино. если махито — мегуми уверен — коснется его души, она приобретет форму и образ юджи.
«дождись меня, итадори».
«фушигуро! кофе сейчас остынет, поторопись! у нас еще задание осталось».
«фушигуро! не хочешь кофе?»
мегуми встряхивает головой, отгоняя образ широко улыбающегося соседа, который был раздражающим в своей наивности, ребячестве и вечных попытках увязаться за ним хвостом.
а еще он совсем не умел заваривать кофе. годжо — мегуми уверен — нашептал о том, что фушигуро нравится пить кофе. бедный ребенок наивно поверил, и с тех пор при каждом удобном случае из кожи вон лез, чтобы приготовить его. а еще вопил на весь этаж: «фушигуро! фушигуро!»
«я прекрасно помню свою фамилию, идиот».
мегуми не на шутку напрягался, когда сукуна брал контроль. не смотря на юный возраст и явное отсутствие некоторых клеток мозга, отвечающие за инстинкт самосохранения, его сосед отличался сильным телосложением и соответствующей физической силой. и если к этому добавить, нет, умножить силу короля проклятий, масштабы разрушения могли быть поистине колоссальными. но этот, как казалось на первый взгляд, оптимистичный придурок, желающий всегда и везде всем помочь и всех спасти, сдерживал. сдерживал внутри себя настоящего монстра.
идиот.
придурок.
итадори юджи.
мегуми сжимает кружку, подносит ее к пересохшим губам и делает глоток. глоток самого вкусного в его жизни кофе. остывший, правда, но очень вкусный. даже горечь соленой влаги, скатившийся по щекам, не сможет перебить вкус. мегуми хочется жадно выпить все без остатка, но медлит, растягивает глоток за глотком, словно это как-то может помочь оттянуть само время. но время тянется слишком быстро, неумолимо приближая минуты конца.
«это последний кофе», —
режет в груди, под ребрами.
этот идиот умудрился заварить кофе даже в утро, перед своей казнью.
нечестно.
несправедливо.
тот, кто так яро стремится всех спасти, не должен так умереть. не должен умереть. мегуми этого... мегуми хочет слышать веселое «фушигуро!» каждый день, пить кофе — каждое утро, прикасаться к нему всегда.
внезапное осознание бьет по голове тяжелым булыжником. кружка с оглушительным треском разлетается на мелкие осколки. фушигуро выбегает из кухни.
«идиот», думал он об итадори, но самым главным идиотом оказался он сам. сколько же времени ему потребовалось, чтобы понять, насколько сильно он нуждается в нем, насколько сильно боится потерять.
это далеко не дружба, но и не любовь. эти слова слишком банальны, чтобы объяснить то, что чувствует мегуми к итадори. в них слишком мало смысла, чтобы вместить все чувства. и пусть они знакомы всего несколько месяцев, итадори слишком глубоко забрался в душу и сросся с ней воедино. если махито — мегуми уверен — коснется его души, она приобретет форму и образ юджи.
«дождись меня, итадори».