Тем временем тут свои законы у зверей, птиц и рыбок.
В пищевой цепочке нет места для аномалии.
Флора и фауна функционируют без ошибок.

А я наивно перемены не видел в упор,
Хотя всё чаще жертву тянуло на разговор: «Пожалей!
Пощади!
Умоляю тебя, не надо!" —
Постепенно слово стало оружием хуже яда.

Сперва отдельные слова, позже целые предложения
Посыпались отовсюду.
Шум, гам, суета!

Я глас народа, какие ко мне претензии?
Пугливый заяц, которых в округе много.

Обнаружился пробел в вопросе о смысле жизни: «Что такое справедливость?
А свобода — это как?
Ты что, не любишь деревья?
Ты что, не верен отчизне?»

Чужие мнения осели во мне и гниют.
Вчера пропал аппетит, сегодня сон.
Я выполз на поляну, все вздохнули в унисон.
И наблюдают, до чего моя роль довела.
Я еле слышно произнёс: «Привет, как дела?»

Грызуны и хищники свою написали книгу.
И пропали, как только все расставили точки.
Стволы от корней до макушек как исписанные листы.
А внизу валяются шкуры.
Бесполезные оболочки.