Das Alarm


Channel's geo and language: not specified, not specified
Category: not specified


Ваш интеллигентный чекист.

Related channels

Channel's geo and language
not specified, not specified
Category
not specified
Statistics
Posts filter


Forward from: Карамазовщина
Всем привет. Я Карамазов. Поэт и рэпер марксистских взглядов. Русский и красный, как стяг моих предков.

Сколько помню свою скромную публично-творческую жизнь, я никогда не придавал особой важности презентации себя любимого в соцсетях. Всегда видел медиаактивность творческих людей, не связанную с публикацией их профконтента, не более чем возможностью потешить эго, попутно усиленно втюхивая свой продукт.

И знаете что? Это так и есть. Но если это может помочь делу, да и вообще общаться это потребно и кайфово — в чем, как говорится, минусы?

Посему добро пожаловать. Здесь я буду писать и обсуждать всякое, шутить и кидать мемасы, и, конечно, постить свои стихи и треки. Йоу.

Эпичная диалектика кринжа и базы вам обеспечена — а что в интернетах может быть краше?

Подписывайтесь, зовите друзей и товарищей, братьев и сестёр, родителей и других родственников, соседей и коллег, одногруппников и однокурсников, домашних питомцев и диких зверей и всякого призрака коммунизма, который встретится вам на пути.


Вот мой хороший товарищ и открылся в тг. Тот самый красный рэп, за который не стыдно. Подписуемся, причащаемся, поддерживаем.


«...»

Кто жил не зря, тот смерти не боится:
И если жил я вдумчиво, всерьëз,
То не умру! А перейдя границу,
Лишь передам кому-нибудь свой пост.

И кто-то выйдет за меня на смену,
Докончит недоконченный мной стих,
Но я — едва доконченным истлею,
Истлеет голь какая-то костьми.

А я продолжусь дальше тем, что делал,
Что чувствовал и жил какой мечтой,
Тем более, всë это сразу смело
Подхватит человечество за мной.

За мной оно в азартном раже
Продолжит бой за лучший мир,
Как я — когда-то ещë раньше
Продолжил этот бой за ним.

Всë на планете через время,
Будет на совесть. Для людей,
Но люди Солнечной системы
Не ограничатся лишь ей.

На всякий мирик во вселенной,
Вплоть до того, что на еë краю,
Глазами следующих поколений
Взгляну я как на вотчину свою.


«Небольшое»

Мало ли мелочных мечтами — я ж
Музу возьму как разменную пленную:
Подашь карандаш, да тетрадку подашь,
Да я — за неделю
Вселенную!

А если прелестно и глупо влюблюсь,
Не смею ничем преуменьшить этого:
Богинено имя любимой с обкусанных уст
Понесу проповедовать.

И распроповедаю зверю, звезде
И зелени в имя любимое веровать!
Мне чуждо то чувство и то из дел,
Что не Гуливерово.

Мой голод любого другого лютей,
Лютей, чем у Африки обезвоженной,
Мой голод к огромному, я — из людей,
Мне меньшего не положено.

Ещё небольшое словцо, да и сам
Я мал, но и на‌ две последние сотки
Поспорю — поспорю! — сейчас небеса
Опираются прямо на наши высотки.

Если верно, что в нас великанища нет,
Или нет, — если есть, но он крохотен,
То зачем от ревения наших ракет
Космос трясëтся в грохоте?

Плюнем! Плюнем, что люди малы,
Рост и прочье — природы провинности:
Вы и я по мечтам, по трудам исполин,
Исполин, и не так ещё вырастем.

Человека не мчит не космический бег,
Под стопой по‌лно звёздного крошева!
Всё ещё небольшое словцо «человек»
Человеку же — и обо‌льшевать.


«Наше слово»

Ни одному тому,
Кто посменной бучей,
Словно навьюченный мул,
Измучен.

И никому из нас,
Людям злее злого,
Слова никто не даст,
Мы сами возьмëм слово.

Оно прозвучит не с трибун,
Не в студии телеканала,
Зато прозвучит — как бум
В конце запала.

Как разразившийся гром,
Молнии! Пепел
В девственно голубом
И не беспокойном небе.

Весь посмирнеет мир,
Словно у горла с кромкой,
Когда мы заговорим,
Понятно и громко.

О том, что не первый год
Мы цепью под аты-баты,
Идëм на рабочий фронт,
Где лепят из нас горбатых.

Людям! А не волу
Придумывают сбрую
И жизнь короткую, как перекур
В тринадцатичасовую.

Дни в обожëнном бреду,
Звëзды в холодной луже,
И ежели не дадут,
Мы сами возьмëм лучше.


«Как есть»

Поэты писали для вас — как покраше,
Да как покрасивше о всякой любви,
Два аиста в небе крылами промашет,
За аистами
Херувим!

Два аиста, Бог им друг друга покажет,
А после подскажет в гнездо одно сесть,
Поэты писали для вас — как покраше,
А я напишу,
Как есть.

Нет Бога! Любви дела нет ни до Бога,
Ни до пернатых писательских фраз,
А есть человек. Человечья дорога
С дорогой пересеклась.

И двое, и двое — потом по неделям
Про всё говорят и гуляют везде:
Двое всего-то подмастерья
Громаднейшего из дел.

Потòм — пòтом пот у обоих по лицам,
Тарелок не перетереть, — этажи,
И будни — не повеселиться,
Учиться, учиться жить!

Учиться, учиться жить! Но и ярко,
Друг для друга, — для мира — гореть,
Не перегорая с уста-а-аленькой лампой
В самой затхлой дыре.

Друг промеж друга прочнейшие стены
Кувалдой. Кувалдой собственных лбов,
Любовные лишь на рабочие смены
Сменяя: не то ли зовётся «любовь»?

Любовь — тяжелей тяжеленного дело,
Что горбит и горбит несгорбленных тут,
Не сам себе длящийся нощно и денно,
Длимый
Двумя
Труд.


«Весточка их милости»

Тарли и Талли пускай пока,
Выбрав себе самый лакомый,
Делят кусок феодального пирога,
А для нас они одинаковы.

Если Бельмóры и Бейлиши льют
Кровь, — догадались бы сами мы:
Мрëт и корчится подсапожный люд,
Вне зависимости от знамени.

Лорд одоспешен и на вороной,
А мы на убой — чуть не голыми,
Он хочет войны! Мы сыты войной,
Мы сыты голодом.

Ему колоссальный оброк. А нам
Похлëбка из горьких репейников,
Война? Будет лордам и леди война,
Но без «почëтных пленников».

Жизнь проживающие задорма,
Гонцов рассылайте по подданным,
Скоро по благородным домам
Чернь пройдëт походами.

Жнецы обессилившие серпом
Пшено собирать в ваши коробы
Устанут! И тем же серпом потом
Засобирают головы.

Люди ремëсел без лишних слов,
Пока короли коронации празднуют,
Сменят ремëсла на ремесло
Не то чтобы благообразное.

От разного рода цехов. От земли
Народ соберëтся — и до победного,
За то, чтобы тот, кто возделывал мир,
Сам его и наследовал.


«Считать присягой»

Стихи? Миллиарды их,
Одищ и гимнищ. Однако,
Данный конкретный стих
Просьба считать
Присягой.

Мне безвозмездно всë то,
Что для поэзии надо,
Тетрадь. Карандаш и стол,
Давалось пролетариатом.

И я оживлял слова:
Когда он подобное видел,
Для слова трибуну давал,
А сам приходил
Как зритель.

Теперь я у класса в долгу,
Долг платежом красен,
Класс дал мне писать. Не могу
Не писать о классе.

Не возвращать долг,
Множеством строк. И это,
Это — не множество строк
Мëтлоязыких поэтов.

Мне в экспрессивных словах
Одной лишь экспрессии мало,
Хочу, — чтобы слово сперва
Строить и жить помогало.

Чтобы простой человек
Стал ещë более стоек,
Пóднял и жизни век,
И тысячи тысяч строек.

В баталиях дня поэт
Зовëт миллионы к победам,
Я буду звать! Коли нет,
Прошу не считать поэтом.


«На грядущее»

Сил иссякающе мало,
Дышит куда холодней,
Много ль ещë осталось
Лету осенних дней?

Переменилось лето,
Летний зелëный жëлт,
Будто зелëный этот
Кто-то болезнью жжëт.

Голо всë и наружу,
Синий небесный сиз,
С веток сырых в лужу
Капает, капает жизнь.

Лето иссохнет скоро,
Умрëт. И бог с ним,
Сами своим собором
Доживëм до весны.

Выпей стакан живицы,
И посиди у углей,
Коли тебе не горится,
Хотя бы тлей.

В стылую! В стылую зиму,
В зимнюю стынь,
Пышь себе негасимо
И помогай другим.

Тлей в холодрыгу с нами,
А отказавшихся — вон,
Мы ж соберëмся углями
И породим огонь.

Будут морозы. Вьюги,
Один перед ними наг,
Один перед ними — уголь,
Но много углей — очаг.


«Поэты»

Тут кофе пит
И круассанчики еты,
А поощрять аппетит
На сцене поэты.

Зал рукоплещет им,
Оваций буря,
А уж они,
Они балагурят.

С ними куда веселей
Куцый и коцый
Ужин людей,
Их разговорцы.

Не по уму! Не по уму
Стихи́ так убого
Переводить на муз,
Которым и прозы много.

Выступили бы там,
Где разведëнный бурый
Пьют и без круассан
По перекурам.

Там, где в поту потуг
С утра до ночи,
Не покладая рук,
Жизнь ворочат.

Выступили б для того,
Чтобы задать ритм
На передовой
Сражающимся с бытом.

Поэты! Поэты в труде
Помощники словом на деле,
А тут-то поэты где,
Ободранные тетери.


«...»

История бушует за окном,
В окно — то камень, то осколок,
Мне кажется, что очень-очень скоро
Разбито будет вдребезги оно.

И собранная аккуратно жизнь,
С родными за столом на кухне,
Внезапно безвозвратно рухнет,
А там держись!

Произведëт Эпоха пересчëт
И всем без исключений поимëнно
Прикажет выбирать себе знамëна,
В которых ногу сломит чëрт.

Любой несущий знамя и штандарт,
Под обещания обманчивого рая,
Особенно тропы не разбирая,
Нас поведëт по баррикадам в ад!

На проволокой выстланном пути,
Что от обломков не расчищен,
Упьëмся мы слезами и кровищей,
Чего-чего? Не очень-то хотим?

Тогда мы — человечества костяк,
И всякому, кто в это время с нами,
Я не даю фальшивенького знамя,
Но оставляю этот стих как стяг!

Он соберëт под собственную тень
Людей, которые стерпели б тыщи войн,
Не чтобы кто-то был доволен,
А чтобы больше никогда нигде.

Рассветом разразится новый день,
Опять за стяг наш спорить будет
Пророк и царь! Но мы, простые люди,
Останемся на стороне простых людей.


«Вот ещë»

Всë вечерей час от часа,
Дым табака сплошь,
Лавочки. «Сектор Газа»,
Пьющая молодëжь.

Я алкоголем голимым
Из головы жуть
Не вымывал бы с ними,
Но не сужу.

Физиономии — мяты,
Руки — мозоли в грязи,
Много кого тут хватит
В руки не взять пузырь?

Хватит, положим, кого-то:
И те с многочасовой,
Пьяные-пьяные потом,
Шатаются еле домой.

И переживают, чтобы
Домой доковылять,
А не загреметь в окопы,
В холодную грязную гадь.

Люди забыты богом
И изведены душой,
Для миллионов тут плохо,
А для кого хорошо?

А для барыг, доколе
Жизнь растëт в цене,
Торгующих алкоголем
И амуницией.

Тут хорошо единицам
За миллионный счëт,
Они говорят мириться!
Да вот ещë.


«Постепенно и не сразу»

Постепенно и не сразу,
Бесполезно отрицать,
Но мы переучим разум
И приноровим сердца.

Да! Идти нам долго,
Только мы — пройдëм,
И проторенной дорогой,
И окольнейшим путëм.

Неизменно попадая
К быту в жернова,
Мы научимся с годами
Жить и выживать.

Как-нибудь по мигу
Множественных лет
Справимся привыкнуть,
Примириться? Нет.

И за чем-то малым
Большего не сметь
Нас бы уломала
Если только смерть.

Мир наш изгееннен,
Обживаясь в нëм,
В огненной геенне
Приструним огонь.

А когда прогоним
От котлов чертей,
В них и приготовим
Всем голодным щей.

Ад наш чернопеплый
Сделаем таким,
Что от злобы в петли
Влезут ангелки!


«Со смены»

Глаз не умыло утро,
Кто посчастливее — спят,
Мы сгорбленно и понуро
Плетëмся на склад.

С минуту ещë покурим,
Покурим ещë с минуту,
Как бы не перегнули
Те, что за ней будут.

Живее! Живее! Живее!
Лишнее в грудь закрыв,
Ящики на конвейер
И ясли на лифт.

Рохлищи тут же рявкнут
Громом железной грозы,
Примем и эту поставку,
Чтоб через час отгрузить.

Скоро от нас со свистом
Во все концы повезут,
И всем автомобилистам,
Бензинным и на газу.

Так мы не день прожили,
Не два! И куда ни глянь,
В каждой второй машине
С нашего склада деталь.

Всë тяжелей смыть с кожи
Едкий и кислый металл,
Сам понемногу я схожим
С частью машины стал.

Вычти мой шаг аршинный
Спаянный с шагом коллег
Из мировой машины,
Та подберëт свой бег.


«О новом веке»

Накаты волн
Растущих в беге,
Бушует спор
О новом веке.

И лишь заговорят,
Аж море,
Бездонно синий ад
Теорий.

Сказанного
Баламутень,
А каково ж
Там будет?

Слова! Слова!
Которым нету
Теперь конца,
Да зря всë это.

Нам бы решить
Сугубо,
Как жить
Друг с другом.

Как не волочь
В грядущее
Делëж,
Оружие.

Труд за гроши,
Быт нас едящий,
Нам бы решить
За настоящее.

А будущее что,
Закономерный
Итог
Решений.


Сегодня узнал о творчестве советского поэта и переводчика Михаила Львова (1917-1988 гг.).

Среди прочих материалов, заинтересовало меня вот это фото. Поразительный контраст между поэтом-фронтовиком, читающим о самом важном для солдат и рабочих... И между нами, развлекающими «средний класс» московских кафе рифмованной мутью.

Впрочем, у каждого поэта сегодня есть выбор, на кого из двоих равняться. И даже стоя на сцене московского кафе — можно попытаться сообщить гражданам о чём-то интереснее того, что «жизнь - тлен», а «любовь - наркотик».


Тревога!

На связи ваш интеллигентный чекист, Алексей Лозовский. А эта группа посвящена моей поэзии.

Я делаю поэзию, которая помогает жить, потому что считаю это обязанностью любого поэта, как считаю обязанностью врача — лечить, а обязанностью строителя — строить.

Выдуманную кем-то задачу превращать каждый стих в лозунг я не признаю. Как и не признаю выдуманную кем-то свободу художника от мира, в котором он живёт; от людей, с которыми он делит будни.

Если в этом основном мы с вами согласны — вероятно, вы найдёте тут много интересного для себя. А ежели нет, обязательно приходите, когда повзрослеете.





19 last posts shown.

19

subscribers
Channel statistics