Давайте не для протокола!?

Почему юристы больше не хотят быть {только} юристами?

На днях один из самых талантливых юристов молодого поколения Александра Штенгауэр объявила о переходе на позицию руководителя бизнес-подразделения «Музыка» в своей компании.
Кажется, что юридическая профессия потеряла очень важного и ценного представителя.

Мы с Сашей земляки-поморы, выпускники МГЮА и преподаватели Академии Юридического менеджмента и я не могу быть полностью беспристрастным к её выбору. Однако это уже не первый случай исхода из профессии среди моих друзей-юристов. И это уже не про кросс-функциональность. Поэтому этот момент хочется отфиксировать и разобраться в его причинах.

Итак, почему юристы перестают быть юристами?

Во-первых, пора признать, что право, которому мы учились, перестало быть действительным и реальным регулятором общественных отношений. Здесь хочется сказать: «Не мы такие - жизнь такая», но похоже, эта проблема гораздо глубже. Кажется, что юриспруденция утрачивает свой профессиональный суверенитет.

Во-вторых, в коллективном бизнес-сознании юристы все еще ассоциируются с закостенелостью и бюрократией (как бухгалтерия, аудит и другие функции сопровождения). В современных финтехах и креативных индустриях сложилось стойкое отторжение к подобного рода проявлениям.

В-третьих, руководство бизнес-подразделением это level up для юриста. В бизнесе есть больше сфер для самореализации, у тебя есть свой P&L и своя зона ответственности. Так уже давно обстоят дела в консалтинге, это стало всё чаще появляться в инхаусе.
Если ты хочешь определять будущее компании, ты должен научиться для нее зарабатывать. Тогда у тебя будет вес и ценность. Юристов этому редко учат в Академиях, а зря.

Рассуждения получились немного грустными, но предельно честными (как водится здесь «не для протокола»).
Да, мои сожаления в том, что из юридической профессии уходят её талантливые представители. Но я очень рад за Александру, потому что уверен в ней и в том, что у нее все получится. ✌️
А мы будем слушать музыку и знать, что это сделала крутой юрист по праву интеллектуальной собственности Александра Штенгауэр!

О репутации

На днях вышла статья о юристах с сильным личным брендом по версии журнала Legal Insight Magazine.

Я никогда не занимался специально личным брендом, но включение в этот список по принципу peer to peer (за юристов голосуют другие юристы) второй год подряд заставило меня задуматься над тем, что же такое личный бренд юриста или более понятное для меня - репутация в юридической профессии. И вот несколько моих мыслей на этот счет.

1. Репутация это долгий и тернистый путь. В 2006 году я студент МГЮА. За победу на правовой Олимпиаде мне дарят диск с видеолекциями Сергея Пепеляева. Через 20 лет мы с ним на одном развороте журнала Legal Insight. Осознание этого факта заставляет меня рефлексировать над синдромом самозванца.

2. Репутация это любимое дело. Я давно и искренне люблю свою профессию судебного юриста. Мне нравится исследовать её с разных сторон. Многомиллиардное дело длиною в 5 лет, про которое пишут все деловые СМИ. Или 20 000 типовых дел в год, которые нужно просудить и превратить в актив. Мне интересно и то и другое.

3. Репутация это выбор. Работать публично с конфликтами и токсичными оппонентами в судах и за их пределами это непростое ремесло. Ты неизбежно принимаешь на себя репутационные риски. Когда нет других аргументов, могут ударить в твое имя. Надо быть к этому готовым и не бояться, что это произойдет.

4. Репутация это люди. Люди гораздо умнее, чем шаблонные механизмы PR и маркетинга. Они смогут отделить зерна от плевел.

5. Репутация это вдохновение. В нескольких личных поздравлениях на мой день рождения я читал одну фразу, примерно такого содержания: «Сергей, ты вдохновляешь меня на то, чтобы заниматься юридической профессией.»
Пожалуй, именно в этом для меня настоящая сила репутации. И, как кажется, чем больше людей я смогу вдохновить, тем сильнее буду я и тем сильнее будет наша профессия.

Спасибо редакции журнала Legal insight и всем, кто голосовал, за этот публичный аванс второй год подряд 🙂.

Почему судебная работа - самая бизнесовая из всех юридических функций?

Согласно бэнчмаркингу «Технологии Доверия юридическая функция крупной компании традиционно воспринимается как затратная: фонд оплаты труда - до 87% бюджета, а автоматизация рассматривается прежде всего как способ снизить расходы на ФОТ.
Судебная защита и взыскание как часть юридической функции в связи с этим также ассоциируются как изолированный центр затрат. Но так работает не везде.

🌍 Что происходит в мире
Association of Corporate Counsel описывает трансформацию судебных функций из центра затрат в центр прибыли как устоявшуюся рыночную практику, особенно актуальную при жёстком контроле издержек и ФОТ.

Thomson Reuters в отчёте «2025 State of the Corporate Law Department» (опрошено 2400+ главных юристов) фиксирует, что ценность судебной функции вышла на первый план, а 61% главных юристов компаний назвали приоритетом экономию расходов и увеличение прибыли от судебной работы.

⚖️ Два измеримых KPI в рублях
Мы смотрим на судебную работу скорее как на актив, который одновременно:
- экономит 🔴 value protected (расходы на урегулирование)
- зарабатывает 🟢 value created (взыскание по суброгациям и регрессам).

🏢 Российский пример
Судебная функция крупного страховщика может создавать измеримую ценность: исходящие иски по суброгации и регрессу возвращают компании убытки, т.е. прямой cashflow, а качественная судебная защита минимизирует неустойки, штрафы и судебные расходы, которые могут измеряться миллиардами рублей.

📌 Получается, что управлять судебной работой нужно как частью P&L компании:
- Выручка (взыскано)
- Расходы (ФОТ + издержки)
ROI = (Взыскано + Сэкономлено) - Расходы / Расходы

Именно об этом мы будем говорить здесь и на конференциях этой осенью. Ближайшая, кстати, будет в Агентстве страховых новостей

Как считать экономику банкротства?

На днях мы провели большой практический семинар «NPV банкротного проекта».

На семинаре был презентован Калькулятор NPV (Net Present Value - чистая приведенная стоимость) банкротного долга.
Этот калькулятор был разработан экспертами AvertaGroup и апробирован нами с целью определения оптимальных сценариев работы с долгом, имеющим признаки предпроблемной и/или проблемной задолженности.
Модель калькулятора основана на вероятностной оценке экономических и юридических рисков процедуры банкротства должника (Litigation risk analysis).
Калькулятор считает размер потенциального взыскания, сроки рассмотрения дела и судебные издержки.

В результате кредитор получает возможность выбора сценария работы с долгом и его ориентировочную стоимость, которые помогают принять взвешенное бизнес решение о сценариях работы с долгом.
Сейчас калькулятор доступен на сайте Калькулятор NPV банкротной задолженности | Аверта Групп и каждый желающий может попробовать оценить перспективы взыскания своего долга.

Спасибо всем, кто был в этот день с нами, особенно Наталье Соломатиной (СОГАЗ), Владимиру Ефремову (BGP Litigation), Алексею Николаеву (Юртехконсалт), Алексею Шарову и Александру Тихову (Аверта Групп), которые выступили спикерами мероприятия.

Судя по откликам, формат мероприятия «юридический ивент у инхауса» имеет как минимум одно неоспоримое преимущество - инхаусы чувствуют себя в относительной безопасности естественной среде и больше делятся своим опытом. К нам пришло 75 юристов, экономистов, андеррайтеров, убытчиков из ~30 крупнейших компаний. И в этом большая заслуга Артема Бродунова (СОГАЗ), Церена Савгурова и его команды Partisans, которые помогали нам с организацией семинара.

Для нас это третий подобный семинар и мы планируем продолжать осенью. Тему обязательно анонсируем здесь и будем ждать всех подписчиков канала на следующих наших мероприятиях.