И потому, когда приходит наш черёд платить себе за сапоги, выходит господин с лицом вашей покойной матушки и говорит её словами: «Всё о себе печёшься, да, скотина ты неблагодарная?» И бежать прочь хочется, как тогда из передней, всякий раз, когда она стыдить начинала.
А ведь хочется-то не сапог вовсе. Хочется, чтобы маменька с папенькой заметили, да похвалили. А некоторым, страшное дело, расточительство случается: всё тратят, тратят, занимают и снова тратят. И уже не свои рубли в ход пускают, а на чужие живут. Всё лишь ради одного делается — чтобы заглушить в голове этот голос. А он всё не унимается.
А ответ, он может быть и вовсе не про сапоги.
Может, просто тогда, в передней, вас полюбить могли без отчёта и дали бы вам без условий.
И тогда, может статься, и вы бы себе разрешили существовать — да и не ходить при этом вечно у самого себя в долгах.
Всё вышеизложенное есть колонка Димы Пафина, мастера душевных дел. Печатается в газете «Тегерам» — выходит быстрее мысли и чаще совести, по утрам и в субботу. Издаётся в Химках, на родине интегративной редукции.
А ведь хочется-то не сапог вовсе. Хочется, чтобы маменька с папенькой заметили, да похвалили. А некоторым, страшное дело, расточительство случается: всё тратят, тратят, занимают и снова тратят. И уже не свои рубли в ход пускают, а на чужие живут. Всё лишь ради одного делается — чтобы заглушить в голове этот голос. А он всё не унимается.
А ответ, он может быть и вовсе не про сапоги.
Может, просто тогда, в передней, вас полюбить могли без отчёта и дали бы вам без условий.
И тогда, может статься, и вы бы себе разрешили существовать — да и не ходить при этом вечно у самого себя в долгах.
Всё вышеизложенное есть колонка Димы Пафина, мастера душевных дел. Печатается в газете «Тегерам» — выходит быстрее мысли и чаще совести, по утрам и в субботу. Издаётся в Химках, на родине интегративной редукции.