NPF у детей.
Детская психиатрия в Швеции (BUP) очень сильно отмежевана от поликлиники, поэтому у меня мало данных о том, что происходит собственно «внутри» BUP. Разумеется, я в своей работе все равно сталкиваюсь с детьми с диагнозами и имею представление, как в BUP оказываются.
Главное отличие детской психиатрии от взрослой — здесь нет «пациента в вакууме», без контекста. Ребёнок неотделим от своей среды, и в какой-то степени приходится «лечить и ее». Поэтому в процесс включена и остальная семья, и школа, и медицинское учреждение. Другое важное отличие: есть четкое отличие между ранним и поздним детским возрастом. Некоторые болезни (шизофрения, БАР, собственно депрессии, расстройства личности) не могут начаться раньше позднего подросткового возраста. То есть если симптомы ребенка начались рано (в возрасте нескольких лет), то «список диагнозов» весьма узок — нейроотличность (NPF) либо задержка умственного развития. Прочие диагнозы могут «подъехать позже», но никак не в первые 10 лет жизни.
Диагностика у детей — очень долгий процесс, в частности из-за того, что многие вещи можно однозначно определить лишь наблюдением в течение месяцев и лет. Какие-то вещи действительно дети «перерастают».
Как это замечают и как начинают обследовать? В силу врожденности NPF, первые признаки могут быть замечены медсестрой/врачом BVC, когда ребенка водят на контроли в 2-3 года. Как пример — то, как ребёнок ведет себя в комнате на осмотре, как удерживает контакт с родителем/медсестрой, боится ли и так далее. Разумеется, диагностически это не имеет большого веса (может и «перерасти»), однако при трудностях (в первую очередь контакт с другими в детском саду, расставание с родителями, конфликты с братьями/сестрами) родителям предлагают контакт с детским психологом (пока в составе BVC, не BUP).
Часть (более «легких») сложностей можно решить такими мерами. Если после помощи психолога проблемы не решились, то уже тогда может встать вопрос о направлении в BUP.
Другим важным «ловцом» диагноза становятся детский сад и школа. Если у ребенка возникают систематические сложности с учебой или с нахождением в учреждении, то подключается skolhälsovård, и уже они помогают с направлением. Также (в случае подозрения на задержку умственного развития) подключить BUP может педиатрический диспансер (куда ребенка уже направил врач BVC).
Сами обследования на диагноз я не знаю в деталях. Соматических обследований там почти нет (актуально больше для УО, и это делают педиатры, а не детские психиатры), но много интервью психолога/врача с родителями, ребенком и школой.
Лечение и реабилитация. По большому счету, в какой бы диагноз не вывело обследование (СДВГ, СДВ, аутизм, синдром Туретта, УО), лекарства всегда уходят на второй план (их очень небольшой выбор). Главной частью остается поддержка и реабилитация. С семьей работает куратор, в случае диагноза NPF ребенку могут быть положены дополнительная педагогическая помощь/спецшкола и помощь по закону LSS (доступ к habilitering). Также доступно и образование семье о диагнозе и способах работы с ним. Многое в доступности помощи зависит от муниципалитета, поскольку школой, образованием и поддержкой по LSS отвечают они (губерния отвечает за BUP и habilitering).
Как видите, «вход» в BUP и обследование у детей на NPF сильно отличаются. Здесь уже не работает моя обычная «отмычка» в виде egen vårdbegäran, как и выключенность поликлиники и ВОПа из процесса. В этом плане BUP имеет «монополию» на диагностику и лечение.
Детская психиатрия в Швеции (BUP) очень сильно отмежевана от поликлиники, поэтому у меня мало данных о том, что происходит собственно «внутри» BUP. Разумеется, я в своей работе все равно сталкиваюсь с детьми с диагнозами и имею представление, как в BUP оказываются.
Главное отличие детской психиатрии от взрослой — здесь нет «пациента в вакууме», без контекста. Ребёнок неотделим от своей среды, и в какой-то степени приходится «лечить и ее». Поэтому в процесс включена и остальная семья, и школа, и медицинское учреждение. Другое важное отличие: есть четкое отличие между ранним и поздним детским возрастом. Некоторые болезни (шизофрения, БАР, собственно депрессии, расстройства личности) не могут начаться раньше позднего подросткового возраста. То есть если симптомы ребенка начались рано (в возрасте нескольких лет), то «список диагнозов» весьма узок — нейроотличность (NPF) либо задержка умственного развития. Прочие диагнозы могут «подъехать позже», но никак не в первые 10 лет жизни.
Диагностика у детей — очень долгий процесс, в частности из-за того, что многие вещи можно однозначно определить лишь наблюдением в течение месяцев и лет. Какие-то вещи действительно дети «перерастают».
Как это замечают и как начинают обследовать? В силу врожденности NPF, первые признаки могут быть замечены медсестрой/врачом BVC, когда ребенка водят на контроли в 2-3 года. Как пример — то, как ребёнок ведет себя в комнате на осмотре, как удерживает контакт с родителем/медсестрой, боится ли и так далее. Разумеется, диагностически это не имеет большого веса (может и «перерасти»), однако при трудностях (в первую очередь контакт с другими в детском саду, расставание с родителями, конфликты с братьями/сестрами) родителям предлагают контакт с детским психологом (пока в составе BVC, не BUP).
Часть (более «легких») сложностей можно решить такими мерами. Если после помощи психолога проблемы не решились, то уже тогда может встать вопрос о направлении в BUP.
Другим важным «ловцом» диагноза становятся детский сад и школа. Если у ребенка возникают систематические сложности с учебой или с нахождением в учреждении, то подключается skolhälsovård, и уже они помогают с направлением. Также (в случае подозрения на задержку умственного развития) подключить BUP может педиатрический диспансер (куда ребенка уже направил врач BVC).
Сами обследования на диагноз я не знаю в деталях. Соматических обследований там почти нет (актуально больше для УО, и это делают педиатры, а не детские психиатры), но много интервью психолога/врача с родителями, ребенком и школой.
Лечение и реабилитация. По большому счету, в какой бы диагноз не вывело обследование (СДВГ, СДВ, аутизм, синдром Туретта, УО), лекарства всегда уходят на второй план (их очень небольшой выбор). Главной частью остается поддержка и реабилитация. С семьей работает куратор, в случае диагноза NPF ребенку могут быть положены дополнительная педагогическая помощь/спецшкола и помощь по закону LSS (доступ к habilitering). Также доступно и образование семье о диагнозе и способах работы с ним. Многое в доступности помощи зависит от муниципалитета, поскольку школой, образованием и поддержкой по LSS отвечают они (губерния отвечает за BUP и habilitering).
Как видите, «вход» в BUP и обследование у детей на NPF сильно отличаются. Здесь уже не работает моя обычная «отмычка» в виде egen vårdbegäran, как и выключенность поликлиники и ВОПа из процесса. В этом плане BUP имеет «монополию» на диагностику и лечение.