(117).
Президент Великой Страны сидел в одиночестве за столом. Перед ним был стакан и бутылка водки. Страна была такой Великой, что хотелось выпить. Сначала за ее Величие. А потом для того что бы унять внутренний ужас. Президент, как и любой житель Страны, боялся ее Величия, хотя и гордился им. Величие Страны было больше Президента, его кабинета министров, столицы, в центре которой он пил водку, больше народа, боязливо проживавшего на необъятных просторах Страны. Ее Величие было даже больше нее самой, не вмещалось ни на континент, ни на целую планету. Оно заканчивалось где-то там, в космосе, бросая вызов Величию Бога. Поэтому Президент и пил, закусывал соленым огурцом, а затем молча ехал в кортеже, стараясь не смотреть за окно, на одинокую, бесконечную, безразличную Великую Страну.
Президент Великой Страны сидел в одиночестве за столом. Перед ним был стакан и бутылка водки. Страна была такой Великой, что хотелось выпить. Сначала за ее Величие. А потом для того что бы унять внутренний ужас. Президент, как и любой житель Страны, боялся ее Величия, хотя и гордился им. Величие Страны было больше Президента, его кабинета министров, столицы, в центре которой он пил водку, больше народа, боязливо проживавшего на необъятных просторах Страны. Ее Величие было даже больше нее самой, не вмещалось ни на континент, ни на целую планету. Оно заканчивалось где-то там, в космосе, бросая вызов Величию Бога. Поэтому Президент и пил, закусывал соленым огурцом, а затем молча ехал в кортеже, стараясь не смотреть за окно, на одинокую, бесконечную, безразличную Великую Страну.