〰️〰️〰️〰️〰️〰️〰️〰️
😳:
Гроза висела в небе, как тень над городом, явно замалчивая о страшных тайнах этого вечера. Такая погода всегда сопровождается чем-то ужасным и пугающим, это Хасэгава запомнила ещё с детства. Иногда, ей хочется привязать себя к чему то, но и это вряд-ли поможет. Даже в таком раскладе ей будет суждено оказаться за шаг от смерти и сейчас, сидя на кухне и просто попивая чай, она ощущает что за её спиной таится угроза, но все страхи резко растаяли, оставляя на собой странный остаток. Как на зло, ровно в девять вечера, в дверь постучали, заставляя вздрогнуть. Теперь действительно стоило бояться. Мало ли, что или кто может находиться там, и кто знает, как быстро оно проберётся внутрь. Элли не решилась открывать сразу, как будто собираясь оценить угрозу, которая лежала за звучанием стука. Немного она подождала, прежде чем открыть дверь, прихватив с собой нож, как будто это был ее сопровождающий знак жизни. Либо убьют её, либо убьёт она. Здесь нет другого выхода. Немного приоткрыв дверь, она увидела мужчину средних лет, с документом в руках. Его лицо было серьезным и дерзким, словно он принес в своих руках несчастье. За мгновение он стал источником страха и неизбежности.
— Рад приветствовать, мисс Хасэгава. Меня зовут Николас Блейр, и я здесь по делу Вашего отца. — Он говорит совершенно безразлично, причём настолько, что кажется как будто у него отобрали все чувства и эмоции. Элли лишь кивнула ему, не говоря ни слова, и рукой пригласила внутрь. Если он здесь по делу Луи, значит ничего хорошего ожидать не стоит. Но ей придётся выслушать всё, что скажет Блейр. Пройдя на кухню, она принялась заваривать чай, снова молча. Возможно, это выглядело весьма грубо, но и говорить с представителем её отца ей не хотелось, не то что проявлять уважение. Она прекрасно знала — Луи принимает в свои круги лишь тех, кто имеет такую идеологию как он. Идеологию под названием: «Убей свою же семью».
— Не могу сказать, что рада встрече, мистер Блейр. Надеюсь, Вы всё таки с хорошей вестью, иначе я сойду с ума. — Он посмотрел на неё с неким удивлением. Наверняка, Николас ожидал увидеть девчонку, которая будет вести себя прилежно, но не увидел. Говорить мужчина об этом не стал, лишь достал бумажку из папки, и протянул её Джордисон. — Интересная бумажка, но, зачем она мне?
— Это документ, который свидетельствует о долге Луи Хасэгавы, перед моей компанией. — Он перебил Элли, не давая сказать ни слова. Девушка поставила перед ним чашку с чаем, но он не прикоснулся, по прежнему сжимая в руках папку. Ему некомфортно здесь, но ему нужны деньги. В этом вся проблема. — А ещё, он украл у меня очень дорогую картину, которую Вам, мисс, придётся вернуть мне в течении месяца. Иначе, я буду вынужден выбить из Вас этот долг или же, придумаю что-то ещё.
— Вы не можете угрожать мне, как минимум потому, что я никак не причастна к этому долгу. Тысяча долларов и картина, где я по вашему должна их откопать? — Элли сунула ему документ назад в руки, явно не желая его видеть. Отец снова портит ей жизнь, даже находясь под землёй, разве, так бывает? Спустя несколько лет, он снова возвращается, только уже в виде долга, за который её пристрелят где-то в лесу. Какая ирония. — Почему бы Вам не раскопать его могилу, и не попросить возвращения того, что он задолжал?
— У Вас прекрасно получается издеваться надо мной, Элли. Скажу только одно: ключ от мастерской Луи действительно забрал с собой в могилу. А вот картина хранится в доме у его второй супруги. Её местонахождение мне не известно, но уверен, Вы её найдёте. Я приду через месяц, за тем, что мне нужно. Всего доброго, Элли Хасэгава.
Элли оглянулась на отступившую тень, когда Николас Блейр ушёл, оставив её в раздумьях. В воздухе зависло странное тишество – слов, которые не были высказаны, но тем не менее звучали в ушах. Луи — человек, который знал, как маскировать свои чувства, как умело маневрировать между словами и помыслами. Он был счастлив в браке с Леан, но в нем было нечто, что не могло быть предсказано.
