Добралась ли «культура отмены» до ESG? Один из трендовых терминов последних лет — «культура отмены» (
cancel culture) или попросту «отмена» в отношении селебрити или брендов. Она выражается в публичном или непубличном прекращении поддержки деятельности персоны или бизнеса, которая считается нежелательной для «отменяющей» стороны.
Новости прошлого и начала этого года невольно наводят на мысль о том, что
отмене, причем отмене «изнутри», подвергается и концепция ESG — слишком уж часто мелькают заголовки об отказе от тех или иных экологических или этических целей или принципов как на уровне бизнеса, так и на уровне стран.
Варианты форматов «отмены» многообразны:
• Частичный отказ от ранее принятых приоритетов в области устойчивого развития;
• Изменение целей в сторону менее амбициозных;
• Изменение приоритетов внутри ESG, из-за которого складывается ощущение о полном затухании повестки;
• Отказ от использования терминологии;
• Локализация ESG-повестки и связанный с этим «перекос» в сторону внутренних проблем страны, на первый взгляд вообще не связанных с ESG.
На мой взгляд, эти варианты, конечно, не тождественны отмене или полному отказу от концепции ESG.
Вызваны скорее снижением «хайповости» повестки (см. интересную кривую зрелости проблематики устойчивого развития выше), давлением отдельных групп общественности на конкретные бренды и компании и, конечно, политическими изменениями.
Например,
отмечается, что у 45% компаний из списка Fortune Global 500 есть цели, связанные с достижением углеродной нейтральности к 2025 г., тогда как в 2020 г. и 2023 г. они были у 8% (!) и 39% соответственно. То есть тренд сохраняется, но скорость развития снижается.
Тема устойчивого развития и
ESG всё больше переходит из разряда «требования времени» и определенной моды в разряд взвешенной, долгосрочной, обоснованной, ценностно-ориентированной. И часть компаний, включившихся в повестку или установивших чрезмерно амбициозные цели под влиянием сомнительных с сутевой точки зрения причин, естественным образом приходят к необходимости их отмены или трансформации.
Одновременно, даже при условии сохранения ESG-приоритетов и целей, очевидно
снижается публичность кампаний, связанных с их реализацией бизнесом. Помимо политических рисков в отдельных странах, где изменение власти привело к росту всякого рода осторожностей в отношении темы устойчивого развития, умалчивание или просто не такие активные, как в прошлом, PR-кампании связаны и с давлением стейкхолдеров.
Здесь интересно отметить
восходящий тренд в отношении роста анти-ESG предложений от акционеров, в частности —
американских компаний: 9 (6% от общего числа предложений) в 2020 г. и 92 (29% от общего числа предложений) в первом полугодии 2024 г., причем наибольшая доля традиционно относится к блоку Governance. Но нужно сказать и о том, что
анти-ESG предложения по статистике стабильно получают весьма слабую поддержку.
Что же в итоге? Кажется, что ESG как концепция пока все же не отменяется, но опасения такой отмены продолжают витать в корпоративном воздухе. При этом бизнес, очевидно, всё больше переходит к тактике «не навреди себе» в погоне за устойчивостью. И в этом, конечно, есть логика.
