𝑭𝑶𝑿 𝑾𝑬𝑨𝑺𝑳𝑬𝒀||𝙧𝙞𝙫𝙞𝙞𝙞𝙞


Channel's geo and language: not specified, not specified
Category: not specified


𝐚𝐮𝐭𝐡𝐨𝐫| @WEASLEYYY_BOT
𝐥𝐨𝐯𝐞| @Serpent1Shadow
𝐢𝐧𝐟𝐨| @inf0xxweasl
Renata Ri.

Related channels

Channel's geo and language
not specified, not specified
Category
not specified
Statistics
Posts filter


➿Здравствуйте, я пришла сказать, что оч люблю Риддле. Он стервятник вишнёвый, но лучший и любимый.💋


🔤 ответ призрак медленно повернул голову и указал тонкой рукой на ветхий деревянный домик на противоположном, заросшем лесом берегу озера. Я проследила за её жестом и похолодела. В маленьком, тёмном окне этого заброшенного дома стоял высокий чёрный силуэт. Поняв, что я смотрю на него, силуэт бесшумно отступил в глубь комнаты и растворился во тьме.

🔤 снова перевела взгляд на девушку. Её лицо исказилось от подступающего ужаса. Она начала беззвучно, но яростно шевелить губами, по слогам выговаривая одно-единственное слово:
«БЕ-ГИ. БЕ-ГИ!»

🔤 каждым разом она беззвучно кричала это всё быстрее и отчаяннее. Оцепенение спало. Я подскочила и, не разбирая дороги, бросилась прочь от озера, назад к дому Лини.

🔤ивотный страх за свою жизнь гнал меня вперёд. Сзади, среди деревьев рощи, послышался тяжёлый, влажный топот — кто-то или что-то преследовало меня со всех ног. Паника выжала из моего тела все ресурсы: я никогда в жизни не бежала так быстро.

🔤огда впереди наконец показался светящийся дом, я увидела на крыльце бабушку Лини. В её руке дрожал фонарь, словно она знала, что я вернусь именно сейчас. Облегчение было настолько сильным, что, влетев на крыльцо, я схватила старушку за руку, затащила её внутрь и захлопнула дверь на все затворы, крепко обняв её. Меня трясло.

🔤 решила ничего ей не говорить. Не хотела пугать пожилую женщину тем кошмаром, что творится на озере.

🔤ереодевшись в сухую одежду из своей дорожной сумки, я забралась под одеяло. Тут я вспомнила про оберег. Полезла в карман — пусто. Я лихорадочно перерыла все свои вещи, но чёрного камня нигде не было. Выронила у озера? Потеряла в лесу во время побега? Видимо, завтра мне придётся вернуться на этот проклятый причал, чтобы найти его..

🔤ытаясь успокоиться, я оглядела комнату. Мой взгляд упал на старый деревянный шкаф, на верхней полке которого стояли пыльные рамки с фотографиями. Я поднялась, подошла ближе и почувствовала, как моё сердце пропускает удар.

🔤а пожелтевших снимках была изображена молодая бабушка Лини. Она смеялась, обнимая за плечи красивую девушку с яркими, огненно-рыжими волосами и пронзительно-голубыми глазами. Они выглядели счастливыми, как родные сёстры.

Но ужас заключался в другом. На заднем плане одной из фотографий, за их спинами, стоял тот самый заброшенный домик у озера. И в его тёмном, пыльном окне отчётливо проступал тот самый высокий, безликий чёрный силуэт. Он наблюдал за ними уже тогда, много лет назад.. В углу фотографии была подпись «S.B. и моя дорогая G.W.»
Ни одного упоминания про Феллини..


🔤ини долго молчала, глядя в темноту, а затем заговорила — её голос звучал в унисон с шумом дождя: « Раньше это был процветающий маленький городок. Сюда тянулись люди, на улицах был смех.. Ты, должно быть, видела по дороге полуразрушенные памятники и пустые вывески? Всё изменилось после одной ночи. Всё здесь замерло в один миг.»

🔤тарушка тяжело вздохнула, и в её глазах отразилось вековое горе. Она рассказала о девушке с огненно-рыжими волосами. Она была словно солнце — её любили все без исключения. Но однажды случилась беда: девушка утонула в глубоком озере у обрыва, к которому вела тропинка через старую рощу. Её тело так и не нашли, но с тех пор каждую ночь её призрачный силуэт видят на старом причале.

🔤нутри меня вспыхнуло непреодолимое, почти болезненное любопытство. Вопреки здравому смыслу и протестам бабушки Лини, я решила пойти туда. Увидев мою решимость, старушка лишь покачала головой. Она протянула мне старый фонарик и странный оберег — гладкий чёрный камень на потёртом шнурке. В руке он ощущался неестественно тёплым, почти живым.

— Не сворачивай с тропы, —
тихо напутствовала она. — И не верь тому, что услышишь.

🔤очной воздух в роще был пронзительно чистым, наполненным ароматом мокрой хвои и болотной затхлости. Луч фонарика дрожал, выхватывая из темноты корявые ветви деревьев, которые казались тянущимися ко мне руками. Каждый шорох, каждый скрип коры шептал мне вслед древние, давно забытые имена.

🔤скоре деревья расступились. Я подошла к обрыву. Внизу, укутанное молочной пеленой тумана, лежало озеро. Тишина здесь была неземной, давящей на слух. Казалось, само время остановилось над этой зеркальной гладью.

🔤вижимая странным зовом, я спустилась по скользкой тропе к полуразрушенному деревянному причалу. Села на самый край, свесив ноги к воде, и, чтобы унять дрожь, тихонько запела старую мелодию. Я убеждала себя, что призраки — это лишь сказки испуганных местных жителей.

🔤рошло около двадцати минут. Мой голос давно затих, но песня.. песня продолжала звучать. Тихий, протяжный девичий мотив раздавался прямо из центра озера.

🔤 затаила дыхание. Туман над водой стал отступать, и на огромном валуне посреди озера проступили очертания. Это была она. Тощая, бледная фигура в мокром белом платье, плотно прилипшем к телу. И волосы — длинные, огненно-рыжие пряди, которые казались тёмными, почти чёрными в свете луны.

🔤 какой-то момент пение прекратилось. Девушка медленно повернула голову. Её пустые, бездонные глаза уставились прямо на меня.
Холод пробил моё тело насквозь. Охваченная ужасом, я начала медленно, пятиться назад по скользким доскам причала, не смея отвести взгляд. Я моргнула — лишь на долю секунды — и валун оказался пуст. На нём никого не было.

🔤 судорожно выдохнула и бессильно откинулась назад, закрыв лицо руками. Сердце колотилось в горле. «Это просто галлюцинация. Игра ума», — твердила я себе.

🔤друг на мои ладони упала капля. Тяжёлая, холодная. Затем вторая.. Третья..
Я подумала, что дождь начинается снова. Но небо над головой было чистым, усыпанным равнодушными звёздами.

🔤 ту же секунду в нос ударил резкий, удушливый запах болотной тины, гнили и озёрного ила, которого не было мгновение назад.

🔤 убрала руки от лица, открывая себе весь обзор, и оцепенела. Надо мной, перекрывая звёздное небо, стояла она. Рыжеволосая утопленница. Вода ручьями стекала с её мокрой одежды прямо мне на лицо. Её кожа была синюшно-белой, а с губ свисали клочья водорослей.

🔤рик намертво застрял в моём горле. В паническом порыве я попыталась вскочить и побежать, но ноги не слушались — я споткнулась о гнилую доску и рухнула перед призраком на колени.

🔤ы оказались лицом к лицу. Ужас парализовал меня, но утопленница не нападала. Она медленно поднесла к своим синим губам бледный, полупрозрачный палец, призывая к молчанию. В её пронзительно-голубых глазах застыла невыносимая, вековая мука. Она умоляла меня о чём-то.
С трудом разлепив пересохшие губы, я прохрипела, преодолевая дикую боль в горле:

— Как.. как ты утонула?


🍒🍒🍒🍒🍒
🍒ПОСТ НАПИСАН НЕ ОТ ЛИЦА ДЖИННИ УИЗЛИ. РАЗВЯЗКА СЮЖЕТА БУДЕТ ДАЛЬШЕ. Я НЕ БУДУ ГОВОРИТЬ КТО КЕМ ОКАЖЕТСЯ. КЛЯНУСЬ, ДЖИНН ЭТ БАБУШКА ЛИНИ ХАХПХА.🍒



🤩🤩🤩🔤орога к
🤩🤩🤩бабушке тянулась бесконечно. За мутным стеклом автобуса шёл утрений дождь, и я с каждой минутой всё глубже проваливалась в сон. Мелькающие пейзажи теряли очертания, растворяясь в безликом серо-зелёном тумане. Тяжёлые капли, разбиваясь о стекло, прокладывали извилистые дорожки — они казались мне причудливыми рисунками ребенка.

🔤онотонный гул мотора и убаюкивающее покачивание уносили меня всё дальше от реальности. Веки налились свинцом. Стоило мне на мгновение стряхнуть липкую дрёму, как она накатывала с новой, непреодолимой силой. В этом полузабытьи все тревоги повседневности казались призрачными, растворяясь в бесконечном шуме ливня.

🔤квозь пелену сна проступали тёплые воспоминания о детстве, проведённом у бабушки. Запах парного молока, аромат только что вынутого из печи хлеба, уютные вечера под треск поленьев и тихий шёпот бабушкиных сказок.. Всё это было настолько осязаемым, что казалось, я уже стою на пороге её дома. Нереальный, золотистый солнечный свет, которого так не хватало в этот ненастный день, пробивался сквозь мои закрытые веки, согревая картины прошлого. Я знала: там, в деревне, меня ждёт тихий мир, где каждый вздох пропитан любовью. Убаюканная этими мыслями, я окончательно сдалась во власть сна.

— Конечная! Приехали. Автобус дальше не идёт, выходи, — сухой, бесстрастный голос водителя бесцеремонно выдернул меня из сна.

🔤 открыла глаза и оцепенела. За окном стоял вечер.. Автобус замер на краю какой-то богом забытой полупустой деревушки.

🔤ыйдя на разбитый асфальт, я мгновенно промокла до ниточки. Одежда неприятно липла к телу, а ледяной ливень хлынул с новой силой. Пелена сна окончательно рассеялась, оставив меня один на один с глухим, липким страхом. Где я? В какую сторону идти? Вопросы появлялись в голове, но вокруг были лишь силуэты деревьев и наползающий с полей туман.

🔤одитель, заметив моё отчаяние, молча указал рукой на едва заметный силуэт дома неподалёку, в окне которого тускло брезжил жёлтый свет.

— Там бабка одна живёт, Феллини. Может, пустит переждать, — буркнул он, закрыл дверь, и автобус растворился в темноте, оставив меня в абсолютном одиночестве. Сжав зубы от холода, я побрела к спасительному огоньку.

🔤а крыльце, в старом деревянном кресле-качалке, сидела пожилая женщина. Одеяло на её плечах казалось серым от старости, но взгляд был удивительно спокойным — настолько, что моя паника утихла сама собой. Я, заикаясь от холода, объяснила ситуацию. Старушка едва заметно улыбнулась и согласилась приютить меня на ночь, пообещав проводить к следующему автобусу. Была проблема в том, что он будет только через несколько дней.

— Зови меня просто бабушкой Лини, детка. Все меня так зовут, — тихо прошелестела она.

🔤ини выделила мне маленькую, пахнущую сухими травами комнату, а затем мы вернулись на крыльцо с кружками горячего чая. Тишина деревни казалась слишком громкой, почти осязаемой. Мне хотелось прервать её, и я спросила об истории этого места.


Video is unavailable for watching
Show in Telegram


🤩🤩🔤 резко села на
🤩🤩🤩постели,
🤩🤩🤩захлебываясь
🤩собственным криком, который наконец прорвался наружу.

🔤рудь ходила ходуном, сердце колотилось в горле так бешено, словно пыталось пробить ребра. Весь лоб, шея, спина — все было мокрым от ледяного пота. Руки крупно, неуправляемо дрожали.

🔤 огляделась. Белые простыни, запах лекарств и трав. Больничное крыло. На мне была больничная пижама.

🔤то был сон? Просто сон?!
Я судорожно закрыла лицо ладонями, пытаясь перевести дыхание, но воздух не шел в легкие. Накатила новая волна паники — деперсонализация. Я начала лихорадочно ощупывать свои руки, плечи, щеки, с силой вонзая ногти в кожу, оставляя багровые царапины, чтобы просто доказать себе: я здесь. Я..Я живая. Но фантомное ощущение того, что пальцы вот-вот пройдут сквозь собственную плоть, не исчезало. Меня трясло так, что зубы стучали друг о друга с противным сухим щелканьем.

🔤пустя бесконечный, полный тихого поскуливания час в палату вошли профессора. Их лица были бледными и тревожными. Они говорили спокойными, приглушенными голосами, но их слова падали на меня, как удары обухом. Они сказали, что нашли меня в лесу. Что я лежала на сырой земле без сознания, едва дыша от переохлаждения.

🔤ни пытались меня успокоить, но я их почти не слышала. Внутри меня все кричало от ужаса. Без сознания?! Но я ведь помню все! Помню каждую деталь, каждый шорох, гнилой запах дома, ледяные пальцы страха и шепот зеркал! Это было слишком реально. Слишком детально. Будто все это произошло секунду назад, и часть меня до сих пор осталась там, запертая в зазеркальном тумане.

🔤есь день я провела в больничном крыле, вздрагивая от каждого шороха и уставившись в одну точку. К вечеру мне разрешили вернуться в свою комнату.

🔤 теперь мне по-настоящему страшно.
Я боюсь оставаться одна. Стоит шагам профессора затихнуть в коридоре, как темнота в углах комнаты начинает сгущаться, принимая очертания высокой фигуры в мантии. Комната душит меня. Но самый страшный враг теперь — это сон.

🔤не до ужасно страшно закрывать глаза. Страшно ложиться на подушку. А что, если, заснув, я снова открою глаза в том заброшенном доме? Что, если в этот раз я не смогу проснуться? Что, если я вернусь туда, зеркало закроется, и я навеки останусь бледным, полупрозрачным призраком, обреченным вечно метаться в радиусе полукилометра от своего гниющего тела?
Мысли в голове разгоняются до безумного роя, жалящего мозг.

🔤то я почувствую, когда умру по-настоящему? Будет ли это адская, разрывающая боль, или я просто медленно остыну, замерзая изнутри? Что произойдет с моим сознанием? Будет ли мой дух кричать в пустоте, лишенный возможности коснуться хоть чего-то живого?


🔤 пытаюсь представить абсолютную пустоту после смерти, и этот мысленный тупик вызывает у меня физическую тошноту. Я зажимаю рот руками, чтобы не закричать, глядя на темнеющее окно. Ночь наступает. И мне придется встретиться с ней лицом к лицу.


🤩🤩🤩🔤аника хлынула,
🤩🤩🤩заставляя
🤩🤩🤩несуществующее сердце биться в бешеном, ломаном ритме. Мысли путались, сменяя друг друга с быстротой молнии. Я бросилась обратно к своему телу, пыталась втиснуться в него, закричать, заставить пальцы пошевелиться, но оно оставалось немым, холодным, отрезанным от меня глухой стеной. Ужас сжимал грудь, словно стальные тиски, не давая сделать вдох. Ощущение полной беспомощности и нереальности происходящего сводило с ума.

«Почему это происходит со мной? За что?» — билась в голове единственная мысль, пока я лихорадочно перебирала в памяти крупицы прошлого, пытаясь понять, где совершила роковую ошибку.

🔤ытаясь спастись от собственного безумия, я решила исследовать дом. Каждый шаг давался с трудом — страх буквально парализовал волю. Стены, опутанные паутиной, и половицы, отзывавшиеся скрипом на шаги, заставляли вздрагивать от каждого шороха. Воздух был пропитан удушливым запахом тлена, пыли и прошлого, словно само время здесь сгнило.

🔤 медленно двинулась к лестнице на второй этаж. Деревянные перила казались хрупкими, как старые кости. Взор, напряженный до предела, судорожно искал в углах хоть какой-то ответ. Наверху послышался шепот. Тихий, сухой, похожий на шелест осенних листьев. Он заполнял пространство, становясь все громче, настойчивее, вибрируя где-то на границе миров.

🔤рижимаясь к ледяным стенам, которые, казалось, впитывали мой ужас и пульсировали им, я шла на этот звук. Наткнулась на тяжелую дубовую дверь. Ее поверхность была покрыта странной резьбой.

🔤олкнув дверь, я оказалась в просторном зале, заполненном зеркалами.
В них отражалось не только мое бледное лицо. За моей спиной колыхались чужие, пугающие силуэты. Тени скользили по стеклам, кривлялись, шептались и беззвучно смеялись над моей растерянностью. Я была здесь не одна. Вокруг застыли другие потерянные души, навечно запертые в своих кошмарах.

— Вы тоже ищете выход? — эхом раскатился под потолком чей-то голос, глубокий и бесплотный.

🔤 резко обернулась, едва не задохнувшись от испуга, но комната была пуста.
И вдруг внутри что-то надломилось. Животный ужас, достигший своего пика, внезапно переродился в сухую, звенящую решимость. Отчаяние вытеснило страх. Терять мне было больше нечего. Если это не конец, то я должна дойти до предела.

🔤 сделала шаг навстречу самому большому зеркалу. Его серебристая поверхность подернулась рябью, мерцая потусторонним светом. Там, за тонким стеклом, дышало нечто неизведанное. С трудом сдерживая дрожь в руках, я протянула ладонь и коснулась зеркала. Стекло подалось, становясь мягким, как вода, открывая проход туда, где граница между жизнью и смертью окончательно стиралась.

🔤текло подалось, и меня с силой втянуло внутрь, словно в болото.
Сквозь проем я полетела в бездну. Вокруг расстилалось бесконечное, душное пространство, забитое серой дымкой чужих воспоминаний. Воздух здесь казался тяжелым, как свинец; казалось, я вдыхаю чужую боль. Каждый шаг по этому проклятому пути отзывался дикой, фантомной судорогой в груди. Менях накрыло леденящее душу осознание: я связана с этими тенями. Я чувствовала их. Это было не простое любопытство — это было коллективное, умноженное на тысячи голосов безумие. Вдалеке безумный, захлебывающийся хохот резко переходил в истошный, разрывающий легкие плач. Эти души не просто застряли. Они гнили здесь заживо, запертые в собственных прижизненных кошмаров. И я становилась одной из них.

🔤аника сдавила мое горло невидимой удавкой. Мне хотелось кричать, содрать с себя эту липкую невидимость, но звуки умирали в груди.

— Здесь нет выхода, только пути… — этот голос, сухой и шуршащий, прозвучал прямо у моего уха, обдав шею могильным холодом.

🔤азум окончательно сдался. Спасаясь от шепота, я сделала судорожный вдох и вслепую бросилась вперед, в серую пелену, которая окутывала меня, словно погребальный саван. Кошмар сжимался вокруг меня, как тиски.

🔤 вдруг — вспышка. Резкий, неестественно яркий свет ударил по глазам, выжигая сетчатку. Что это? Фонарь? Отражение в зеркалах? Или пламя, пожирающее этот ад?


🤩🤩🔤емнеет. Улица
🤩🤩🤩стремительно
🤩🤩🤩тонет в
🤩неестественно густом тумане, который за секунды стирает очертания вокруг. Я собиралась идти в школу, но внезапно осознала. Земля под ногами изменилась. Вместо знакомой тропинки — влажный мох. Я потерялась. Потерялась в лесу, который знала с самого первого курса, где помнила каждое дерево. Но сейчас этот лес казался чужим, враждебным.

🔤округ сгущалась непроглядная мгла. Из этой темноты на меня смотрело нечто невидимое. Сердце испуганно заколотилось о ребра, дыхание перехватило. Времени рассуждать не было — животный страх требовал действия. Бежать. Только бежать.

🔤 рванула вперед, не разбирая дороги, отчаянно пытаясь вспомнить в голове хоть какие-то ориентиры. Хруст веток под моими ногами сливался с шорохами за спиной, преследовавшими меня по пятам. Горло сдавило спазмом, ледяной воздух обжигал легкие. Слезы застилали глаза, превращая лес в размытый кошмар. Ноги горели от напряжения, тело ныло, а паника уже не просто стучала в висках — она оглушала, лишая способности мыслить здраво.

🔤переди, сквозь пелену тумана, мелькнул силуэт строения. «Домик Хагрида?» — безумная, детская надежда вспыхнула в сознании, заставляя ускориться. Но иллюзия спасения рухнула в тот же миг. Споткнувшись о выпирающий корень, я полетела на землю. Боль пронзила спину, выбивая из легких остатки воздуха. Испачканная в грязи, задыхаясь от беззвучного рыдания, я заставила себя подняться и поползла к дому.

🔤ет, это был не Хагрид. Окна заколочены досками, ступеньки стонали под моими шагами, словно предупреждая об опасности.

— Никого нет… — прохрипела я, переступая порог. Голос прозвучал жалко, чужой и надтреснутый.

🔤нутри царил полумрак, едва разгоняемый дрожащим пламенем свечей. Скрипучая кровать, покрытая серым грязным бельем. Я опустилась на нее, лихорадочно оглядываясь. Вокруг сомкнулась давящая, звенящая тишина. И вдруг дверь с грохотом распахнулась.

🔤а пороге выросла высокая фигура в черной мантии, лицо которой скрывал глубокий капюшон. Страх парализовал меня. Я не могла даже закричать — мышцы оцепенели, превратившись в камень. Вспышка ослепительно-белого света выжгла глаза..

🔤 проснулась на рассвете. Тело отозвалось тупой, изнуряющей болью. Кое-как повернув голову к кровати, я похолодела. На ней лежала.. я.

🔤душающая волна истерики накрыла меня с головой. Разум отказывался принимать увиденное. Я бросилась к зеркалу. Из запыленного стекла на меня едва заметно проступал бледный, полупрозрачный силуэт. Призрак? Дух? Мое бездыханное тело оставалось на кровати, пока я, невесомая и пустая, застыла напротив своего отражения.

🔤ерез полчаса я попыталась выйти — и просто прошла сквозь стену. Мечась кругами по окрестностям, я наткнулась на невидимый барьер. Дальше полукилометра от дома уйти было невозможно. Какая-то сила грубо дергала меня назад.
Неужели это навсегда? Неужели я умерла?!


🤩🤩𝑭𝑨𝑽𝑶𝑹𝑰𝑻𝑬 𝑫𝑰𝑨𝑹𝑰𝑬𝑺🤩🤩
𝑭𝑶𝑿 𝑾𝑬𝑨𝑺𝑳𝑬𝒀

Здесь вы увидите список моих любимых дневников, которые как-то меня вдохновляют или же те дневники чьи авторы являются близкими мне людьми.
Надеюсь выразилась правильно и меня поняли/услышали.
Всех люблю, хорошенькие мои.

🤩My pretty ones 💐




🤩🤩🤩🔤ом на
🤩🤩🤩мгновение опешил.
🤩🤩🤩Его тело напряглось, застыв под её дрожащими руками.
— Джинн... Что случилось? — тихо, почти шёпотом спросил он, и в этом вопросе было столько нежности, сколько он никогда не позволял себе показывать.

🔤изли лишь судорожно всхлипнула, не в силах объяснить ту лавину страха, что накрыла её. И Реддл не стал требовать ответов. Он просто медленно опустил руки ей на спину, закрывая её от всего мира, и молча прижал к себе. Он обнимал её так бережно и чутко, утыкаясь носом в растрёпанные рыжие волосы, словно она могла сломаться оттого прикосновения. В этой тишине, нарушаемой лишь её прерывистым дыханием и ровным стуком его сердца, Джинни впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.

🔤ыручай-комната преобразилась, мгновенно подстроившись под то, что нужно подросткам в этот момент. Огромное пространство сузилось, оставив лишь крошечный, тёплый уголок: у мягко потрескивающего камина появился небольшой диванчик, так похожий на гриффиндорский, и низкий столик.

🔤ом осторожно повел её за собой, и Джинни послушно поддалась. Он сел на самый край, а она прижалась к нему всем телом, словно искала спасения от холода. Её глаза были плотно закрыты, а пальцы судорожно, мёртвой хваткой вцепились в его ладонь.

🔤 их странных, порой пугающих отношениях подобные проявления слабости были несвойственны. Они привыкли оберегать друг друга тайно, издалека, маскируя заботу под колкостями и равнодушием. Они никогда не липли друг к другу у всех на виду, как другие влюблённые пары Хогвартса. Но сегодня все их защитные границы рухнули, оставив обнажённую уязвимость.

🔤 глазах у Джинни темнело — то ли от смертельной усталости, то ли от душащих её рыданий, которые она так отчаянно и больно пыталась удержать внутри. Голова казалась тяжелой, мысли путались, и в какой-то момент силы окончательно покинули её. Девушка бессильно опустила голову на колени Реддла.

🔤ом не пошевелился. Он не оттолкнул её, не произнёс ни одного колкого слова. Он просто замер, позволяя ей спрятаться в этой минутной слабости. Джинни почувствовала, как его прохладные пальцы робко, словно боясь причинить боль, коснулись её рыжих волос. Он медленно, убаюкивающе гладил её по голове, перебирая рыжие пряди. В этих непривычно мягких прикосновениях было больше тепла и признания, чем в любых самых громких словах.

— Том..я люблю тебя. Спасибо..— едва слышно, на самом пороге сна прошептала Джинни и окончательно уснула, измученная собственной истерикой.
🔤еддл не ответил. Он лишь на секунду затаил дыхание, вслушиваясь в её мерный сонный вздох.

🔤на казалась такой невесомой и хрупкой, когда он осторожно поднял её на руки. Потайными, тёмными ходами, минуя патрули и портреты, Том нёс её сквозь замок. Джинни доверчиво прижималась к его груди, даже во сне продолжая слабо сжимать пальцами край его мантии.

🔤олная Дама, караулившая вход в гриффиндорскую башню, при виде них лишь грустно и понимающе улыбнулась. Она без лишних вопросов бесшумно открыла проход, не издав ни звука, чтобы не потревожить спящую девушку.

🔤ом бесшумной тенью скользнул в спальню девочек. Соседки Джинни давно спали глубоким сном, так что никто не узнал о том, что парень был в их комнате. Он максимально бережно опустил её на постель и накрыл пуховым одеялом до самого подбородка.

🔤оправив непослушную рыжую прядь, упавшую на её бледное лицо, Том замер над ней в полумраке спальни. В его груди глухо, мучительно заныло сердце.

— Я тебя тоже, — едва различимым вздохом сорвалось с его губ.
Оставив это тихое признание растворяться в воздухе, он развернулся и растворился в темноте коридора.


🤩🤩🔤ечер. Джинни
🤩🤩🤩Уизли сидела одна
🤩🤩🤩в гостиной
🤩Гриффиндора. Отбой давно прозвучал, и в пустеющих коридорах теперь могли мелькать лишь профессора, старосты да их помощники; мир будто бы сдвинулся и оставил её за бортом. Казалось, она выпала из реальности — хотела просто оказаться рядом с кем‑то, прижаться, почувствовать тепло чужого плеча, но не понимала, почему не может пойти к той же самой Чжоу Чанг, почему не доверяет самой себе сделать шаг навстречу. Ведь Чжоу была её подругой и не отказала бы в простом прикосновении.

🔤жинни всегда была закрыта в этом плане: не та, кто ищет телесного утешения. Она умела говорить «я люблю», но не умела принимать прикосновения — они вызывали у неё страх, как будто под кожей загорались старые шрамы. Сейчас это ощущение стало острым и болезненным: тело отвечало холодом, руки дрожали, а в груди раздувался тяжёлый ком. Она чувствовала себя привидением — видимым, но никем не замеченным; каждый шорох в гостиной казался чужим миром, от которого её оторвали.

🔤огда Джинни медленно поднялась и вышла из кресла, ноги не слушались, мысли путались, и глаза были стеклянными. Её шаги были осторожны, словно она шла по тонкому льду. Ей хотелось плакать, но слёзы застревали в горле, превращаясь в горечь, которую невозможно было выговорить. Каждый коридорный портрет, каждая тень казались ей обвинением: «ты должна быть сильной, ты должна держаться, ты — Уизли.» А внутри — пустота, которую никак не закрыть улыбкой.

🔤на остановилась у окна — холодный воздух обжёг лицо, и в этом морозе было какое‑то странное облегчение. Джинни прижала ладони к груди, пытаясь заглушить дрожь, и вдруг поняла, что самой страшной была не тишина вокруг, а собственная неспособность просить о помощи. Она не знала, как назвать свою уязвимость и кому её доверить, но каждый шаг в пустоту был уже заявлением: она ещё жива, и однажды сможет дать себе право на простое, человеческое прикосновение.

🔤незапный шорох за спиной и резкое, обжигающее прикосновение к плечу. Чужие пальцы сжались слишком крепко, заставляя Джинни развернуться лицом к человеку.
Это был Том. Он патрулировал эту часть замка на правах старосты.

— Какого Мерлина ученик делает в коридоре так поз... Джинн? — его строгий, привычно холодный голос оборвался на полуслове, когда он разглядел в полумраке младшую Уизли..Свою Уизли.

🔤а всегда безупречном лице Реддла отразилось смятение. Он, привыкший контролировать абсолютно всё, сейчас застыл, не зная, как реагировать на то, что прямо перед ним стоит Джинни — полностью разбитая, с мокрыми от слёз щеками, дрожащая так сильно, словно она клиновый лист на ветру. Она выглядела такой хрупкой, будто бы одно неосторожное слово могло разрушить её окончательно.

🔤ом быстро осмотрел пустой коридор и, прикрыв глаза, тяжело, рвано выдохнул. Его пальцы скользнули вниз по её предплечью и бережно, но крепко сжали её ладонь. Этот жест был такой легкий, словно он каждый вечер видел ее в этом коридоре. Он повёл её за собой, прочь от холодных сквозняков, к стене, где прямо на глазах начала проявляться дверь Выручай-комнаты — лишь бы спрятать её от чужих глаз, лишь бы уберечь от лишних расспросов.

🔤казавшись внутри, в мягком полумраке, согретом лишь неровным светом камина, Том повернулся к ней.
— Уизли, какого Мерлина ты оказалась в коридоре после отбоя? Ты же обычно в это время спишь в своей спальне, — в его голосе не было ни капли злости или привычного раздражения. В нём сквозило что-то пугающе новое.. Неужели беспокойство?
Она никогда не слышала его таким. Эта неожиданная мягкость окончательно лишила её сил.

🔤овая волна горячих, жгучих слёз хлынула из её глаз. В горле так сильно запекло от боли, что Джинни захотелось закричать во весь голос, сорвать связки, лишь бы заглушить эту пустоту внутри, — но она не могла выдавить ни звука. Теряя последнюю опору, девушка сделала шаг вперед и уткнулась лицом в его грудь. Она обняла его — так робко, так неумело и неестественно для своей обычной гордой натуры, словно умоляла спасти её от самой себя.


🤩 𝑪𝑶𝑹𝑹𝑬𝑺𝑷𝑶𝑵𝑫𝑬𝑵𝑪𝑬 🤩
𝑮𝑰𝑵𝑬𝑽𝑹𝑨 × 𝑲𝑳𝑨𝑹𝑨

Переписка была готова уже давно, но из за проблем с интернетом выкладываю сейчас.

49 0 1 21 21



🤩🤩🤩🔤ни чокнулись
🤩🤩🤩кубками, и стены
🤩🤩🤩старого дома, казалось, согрелись изнутри. Нора больше не была заброшенным приютом для воспоминаний. Она снова стала живым, шумным и самым безопасным местом на земле, где каждого из них всегда ждали, понимали и любили вопреки всему.

🔤жордж тихонько выскользнул на задний двор через скрипучую кухонную дверь. Прохладный ночной воздух приятно остужал лицо. Сад Норы в темноте казался таинственным и бесконечно родным: старая раскидистая яблоня тихо шелестела листвой, а где-то в кустах сонной ежевики лениво возились гномы, не на шутку объевшиеся падалицы.

🔤н опустился на деревянные ступеньки крыльца, засунув руки в карманы куртки. Пальцы наткнулись на что-то маленькое и круглое. Нащупав предмет, Джордж вытащил его на свет тусклого фонаря. Это была старая, помятая надувная хлопушка из их самых первых, ещё школьных партий — тех времён, когда они с Фредом варили экспериментальные зелья втайне от мамы в своей душной комнате под самой крышей.

— Надо же, завалялась... — негромко прошептал он, и уголки его губ дрогнули.

🔤зади мягко скрипнула дверь. На пороге показалась Джинни. Она не стала ничего говорить, задавать лишних вопросов или пытаться утешить — она просто молча села рядом на ступеньку, оставив между ними немного пространства. За долгие годы Джинни научился понимать, когда человеку нужно не сочувствие, а просто молчаливое присутствие близкого человека.

— Знаешь, — тихо произнёс Джордж, крутя в пальцах хлопушку, — он бы сейчас обязательно заколдовал этот пирог. Чтобы у каждого, кто откусит кусочек, уши окрасились в ярко-малиновый цвет и начали шевелиться. И громче всех, конечно же, возмущался бы Перси. —
Джинни тихонько усмехнулась, глядя на темнеющий сад:

— И Перси покраснел бы ещё сильнее, чем его новые уши. А Гермиона побежала бы искать в библиотеке контрзаклятие, параллельно отчитывая вас за нарушение правил безопасности.

🔤ни помолчали, слушая, как из приоткрытого окна гостиной доносятся взрывы хохота, приглушённый смех Рона и ворчание Чарли, который, судя по всему, снова проиграл отцу в карты.

🔤жордж подбросил хлопушку на ладони, а затем резко сжал её пальцами. Раздался негромкий, сухой хлопок, и в воздух взмыло крошечное облачко золотистых искр. Но вместо того чтобы сразу угаснуть, эти искры вдруг сложились в светящийся силуэт летящей метлы, сделали весёлую мёртвую петлю над яблоней и только потом мягко растаяли в ночном небе.

🔤жордж посмотрел вверх, туда, где над Норой одна за другой зажигались крупные летние звёзды.

— Спасибо, Фредди, — одними губами произнёс он.

🔤жинни тепло приобняла его, так по родному. В этот момент оба они понимали: война забрала у них слишком многое, оставив глубокие шрамы на телах и душах, которые будут ныть до конца жизни. Но пока они могут вот так собираться вместе, пока в Норе горит свет, пахнет малиновым пирогом и слышен смех, жизнь продолжается. И те, кого больше нет рядом, всё равно остаются частью этого тепла. Они живы, пока их помнят.

— Пойдём в дом? — спросила Джинни, поднимаясь и протягивая Джорджу руку. — Гермиона грозилась, что если мы не вернёмся через три минуты, она скормит наши порции десерта садовым гномам. А они, судя по звукам из кустов, и так уже едва переваливаются.

— Ну, этого мы точно допустить не можем, — улыбнулся Джордж, взяв руку сестры и поднимаясь на ноги. — Мамин пирог — это слишком серьёзно.

🔤ни вернулись в тепло гостиной, плотно закрыв за собой дверь.
И Нора, уютно светясь окнами в ночной темноте, бережно хранила их общее счастье, окутывая каждого своей невидимой, но самой сильной на свете защитой — любовью семьи.

🔤од конец вечера, когда все разбрелись по комнатам, Джинни осталась у камина на диване. Это место было ее любимым, она часто просто так сидела и грелась у костра, забыв об всех проблемах на свете. Может все налаживается? Она будет надеяться.


🤩🤩🤩🔤ерси, конечно,
🤩🤩🤩все давно простили.
🤩🤩🤩Он был частью
🤩семьи, а от семьи не отказываются. Он много раз просил прощения у родителей и ребят, но мама всегда просто молча его обнимала, и он со слезами на глазах, будто беззащитный ребёнок, прижимался к ней. Именно так всегда и было со всеми детьми: перед родителями каждый из них таял. За это никто и никогда никого не осуждал. Это была безусловная семейная любовь, и они гордились тем, что ни при каких условиях не отрекутся от родных.

🔤олли улыбнулась и, кивнув, осмотрела семью. То самое тёплое чувство спокойствия и безопасности разливалось по всему её телу.

🔤же через тридцать минут в дверь постучали. Это были Гарри с Гермионой, а следом за ними почти сразу пришли и остальные гости. Флёр и Билл провели весь вечер с семьёй, стараясь держаться вместе, чтобы не чувствовать неловкости. Но их любовь приняли, решив забыть прошлые обиды: она любила его, а он любил её, и это было главным.

🔤а праздничным столом специально оставили одно свободное место рядом с Джорджем — это было место Фреда. Никто не говорил об этом вслух, но все помнили и оставляли для него кусок пирога и стакан сока. Это было негласное правило, в котором молча нуждался каждый из них.

🔤жордж бросил мимолётный взгляд на пустой стул справа от себя и едва заметно улыбнулся. В эту минуту он не чувствовал гнетущей тоски — напротив, казалось, что Фред сидит рядом, как обычно, закинув ноги на соседний табурет, и беззвучно подмигивает ему, готовый вот-вот отпустить очередную колкость.

— Ну что, Улитка, передай-ка салат, — с лукавой усмешкой протянула Джинни, легонько толкнув Рона локтем.

🔤он театрально вздохнул, но послушно потянулся за салатником, бормоча под нос что-то о несправедливости семейных традиций и о том, что Гермиона, как будущий министр, обязана защитить его права. Гермиона лишь тихо рассмеялась и нежно поцеловала его в щеку, отчего Рон мгновенно покраснел до самых кончиков ушей, позабыв обо всех возмущениях.

🔤а столом воцарился тот самый привычный, милый сердцу хаос. Звенели тарелки, соусники летали по воздуху, повинуясь взмахам палочки Молли, а из камина приятно тянуло дымком и сосновыми шишками. Гарри сидел рядом с Джинни. Он обвёл взглядом комнату и почувствовал, как глубоко внутри него наконец улеглась давняя тревога. Здесь, в Норе, всё возвращалось на круги своя.

🔤ерси увлечённо спорил с отцом о каких-то новых министерских стандартах для котлов, но теперь в его голосе не было прежнего занудства — он говорил мягко, часто прерываясь на смех. Чарли показывал Биллу и Флёр новые колдографии из Румынии, уверяя, что один из молодых валлийских зелёных драконов подозрительно напоминает характером их маму, когда она сердится. Молли, услышав это, шутливо пригрозила сыну половником, но глаза её светились чистым счастьем.

🔤друг прямо над их головами раздался знакомый глухой стук и протяжное завывание. Так обычно делали дети Уизли, если опаздывали на застолье и требовали, чтобы и подождали.
Все на секунду замерли, переглянулись и дружно улыбнулись. Единственный человек, которого не хватало из детей — Фред. А его все гртовы ждать сколько угодно.. Дом окончательно ожил.

🔤огда пришло время десерта, Молли торжественно водрузила на центр стола огромный пирог с малиной. Пар над ним поднимался сладким ягодным облаком, заполняя комнату тем самым ароматом детства, по которому они так долго тосковали.

🔤жордж потянулся, отрезал самый большой, сочный кусок и аккуратно переложил его на тарелку перед пустым стулом. На мгновение за столом стихли разговоры, но это была не тяжёлая, давящая тишина скорби. Это была минута благодарности, светлой памяти и любви, которая не умирает.

— За то, что мы снова дома, — тихо, но уверенно произнёс Артур Уизли, поднимая свой кубок с тыквенным соком.

— За Нору. За семью, — эхом отозвались голоса вокруг стола.


🍒ПРЕДУПРЕЖДАЮ🍒
Пост в какие то моменты уходит от канона, если вас будет это не устустраивать, то проблемы не мои. Просьба не заострять внимание на том, что если фанон.


🤩🤩🤩🔤ора — родной дом
🤩🤩🤩и самое безопасное
🤩🤩🤩место для всех Уизли. Война давно закончилась, а семейство так и не вернулось туда. Смена обстановки? Да, может, это и к лучшему. Может, это поможет пережить утрату Фреда...

🔤рошло пять лет с конца войны. Джинни Уизли вернулась в Нору не одна — она вернулась с братьями. Было трудно открыть дверь и вообще собраться с силами. Когда Джинни приоткрыла верхнюю часть створки, по щеке рыжей девушки скатилась слеза. Она помнила, как бегала по этому дому, помнила уют и тепло, помнила, как братья воровали папину машину, чтобы съездить за Гарри. Не глядя на дверь, она по памяти отворила нижнюю створку, и та с треском распахнулась.

🔤ебята зашли в дом — там всё было по-прежнему. Конечно, с кухни больше не доносился тот сладкий запах пирога, не чувствовалось прежнего тепла, но дети Уизли наконец ощутили себя на своём месте.

🔤осмотрев на братьев, Джинни улыбнулась той самой детской улыбкой, которой на её лице не было видно уже давно. После этого она с весёлым смехом побежала наверх, в свою старую комнату. Увидев её улыбку, братья улыбнулись в ответ — так снисходительно, так по-родному. Джордж с Биллом побежали за ней, а остальные решили осмотреться вокруг.

🔤евушка забежала в комнату и с разбега прыгнула на кровать. Ей было плевать, пыльная она или нет, — именно сейчас это ложе казалось ей настоящим раем. Джордж переглянулся с Биллом, и они с усмешкой схватили сестру за руки и за ноги. Парни раскачали её и подбросили повыше, чтобы она мягко приземлилась на матрас. Раньше они делали так часто, но тогда она была совсем ребёнком. Звонкий смех и крики разносились по дому, в котором было тихо много лет. Остальные услышали звуки этой шуточной битвы ещё внизу и тоже звонко рассмеялись. Тепло? Однозначно! нет, это было не тепло от камина или обогревателя — это было тепло родного дома, тепло семьи.

🔤риземлившись на кровать, Джинни подскочила и побежала за братьями с подушкой, которую прихватила с кресла. Парни уносили от неё ноги по всем комнатам и этажам — они помнили все тайные места для пряток. Это было удивительно: они так давно не проводили столько времени вместе, но казалось, будто только вчера Билл и Чарли отчитывали Фреда с Джорджем за то, что те в очередной раз прикалывались над Роном. Старшие ругались лишь для вида, чтобы поддержать авторитет, а через несколько минут уже сами бегали по дому с младшими и носили Джинни на плечах, куда она так резво и часто забиралась.

🔤пустившись на первый этаж, ребята увидели, что остальные уже сидят на диване и весело о чём-то разговаривают. Резко раздавшийся треск камина заставил всех замолчать и обернуться.

🔤елёное пламя летучего пороха вспыхнуло, и в комнату шагнули Молли и Артур Уизли. Увидев родителей, все переглянулись и с криком: «Кто последний обнимет, тот улитка!» дружно рванули к ним. Последним оказался Рон, а это значило, что до конца вечера он отрекается от своего имени и отныне отзывается только на «Улитку».

🔤аньше это смешное прозвище всегда доставалось Фреду, потому что именно он уступал родным и соглашался быть последним, лишь бы все порадовались.

🔤 появлением родителей в доме стало уютнее. Отец вновь зажёг камин, а мама одним взмахом волшебной палочки заставила старую мебель работать и наводить порядок. Прошёл от силы час, а Нора снова стала такой же, как прежде. Тот самый уют исходил не от вещей или скрипучих половиц, а от самой семьи. Дом лишь дополнял её и делал их единым целым.

— Чур, мама готовит пирог с малиной! — Чарли и Перси крикнули это в один голос, после чего переглянулись и звонко дали друг другу «пять».

61 0 0 17 11



🤩🤩🔤ак можно
🤩🤩почувствовать
🤩🤩любовь к тому,кто
🤩🤩даже не подозревает,как подобает выражать свои чувства?Кто,скажите на милость,добровольно пойдет на такое?
🔤 всегда была убеждена:истинная любовь – это взаимные чувства.И,признаться,я никогда и не стремилась к этому чувству.Моей целью было счастье рядом с теми,кем я дорожила.Но вчера Полумна,словно громом среди ясного неба,заявила,что я влюблена.Как же это нелепо звучит..

🔤ё подозрения,как она объяснила,возникли из-за моей,по ее мнению,навязчивой одержимости одним и тем же человеком.Но ведь это всего лишь любопытство!Он ничем не выделяется из толпы других юношей..так почему же он упорно не желает покидать мои мысли?

🔤о если все так,то что мне предпринять?Открыть ему свою тайну?Ни за что на свете!Это стало бы катастрофой,ведь на следующий же день весь волшебный мир будет гудеть от слухов:младшая Уизли влюбилась в самого Тома Реддла!Все это – чистый абсурд..Возможно,мне лишь показалось?Нет,боюсь Полумна была права.

🤩🔠.🔠🤩



20 last posts shown.

64

subscribers
Channel statistics