Forward from: Запретное мнение
«Власть строила цифровой концлагерь, а население отвечает возвращением к бумажкам».
За первую половину июля объём наличных денег в обращении вырос на 513 миллиардов рублей.
Это больше, чем за весь июнь.
С начала февраля прирост составил уже почти 2,42 триллиона.
Грубо говоря, «россияне выносят деньги из банков».
Деньги уходят из экрана в карман.
Центробанк объясняет это летними расходами, налоговыми изменениями и отключениями мобильного интернета.
Последняя причина особенно хороша: государство годами загоняло граждан в приложения, QR-коды и «цифровые экосистемы», а затем само научило их, что в нужный момент вся эта красота может превратиться в неподвижную картинку на телефоне.
Наличная купюра не требует сигнала.
Не просит подтвердить вход по СМС.
Не сообщает, что операция отклонена «в целях вашей безопасности».
И не уходит на технические работы вместе со всем регионом.
Россияне могут не читать экономические обзоры и не разбираться в банковской ликвидности. У них остался более древний инструмент — инстинкт самосохранения.
Когда вокруг становится тревожно, человек не обязательно идёт на митинг. Иногда он идёт к банкомату.
Он не знает, что именно произойдёт осенью.
Новое ограничение переводов? Очередное отключение связи? Обвал рубля? Внезапное решение государства, которое ещё вчера называли невозможным?
Знать необязательно.
Достаточно помнить, как в РФ обычно исполняются обещания.
Люди уже видели замороженные счета, исчезнувшие валютные переводы, закрытые границы, электронные повестки и банковские приложения, бесполезные без интернета.
Поэтому они не ждут официального объявления о проблемах, а создают запас заранее.
Это не банковская паника в классическом смысле. Пока нет толпы у отделений и криков возле закрытой кассы.
Происходит нечто тише.
И, возможно, важнее.
Граждане постепенно перестают считать банковскую систему единственным безопасным местом для денег.
Несмотря на инфляцию и потерю процентов, часть средств они предпочитают держать там, куда государство, оператор связи и банковский алгоритм не дотянутся одним нажатием кнопки.
Это плата за ощущение контроля.
Очень дорогое ощущение в стране, где контроль принадлежит кому угодно, кроме самого гражданина.
Причём спрос на наличность растёт уже не первый месяц. Банк России отмечал, что с февраля по июнь наличные прибавляли быстрее срочных рублёвых депозитов населения.
Ирония получилась почти идеальной.
Власть строила цифровой концлагерь, чтобы видеть каждую транзакцию.
А население ответило возвращением к бумажкам.
Купюра под матрасом стала маленькой территорией частной жизни.
Не самая надёжная инвестиция, зато её пока нельзя заблокировать постановлением районного суда, признать подозрительной операцией или отключить с восемнадцати часов до восьми утра.
Официально всё стабильно.
Экономика адаптировалась.
Банки устойчивы.
Граждане уверены в завтрашнем дне.
И на фоне этой торжественной уверенности из банковской системы со скоростью более миллиарда рублей в час выходит наличность.
Люди голосуют кошельком.
Без наблюдателей. Без бюллетеней. Без дистанционного электронного голосования.
И результат получается неприятный для государства: вашим словам мы не верим, вашим приложениям тоже, поэтому хотя бы часть денег лучше держать при себе.
Пятьсот миллиардов за две недели — ещё не катастрофа.
Это звук, с которым общество проверяет аварийный выход.
Пока дверь ещё открывается.
За первую половину июля объём наличных денег в обращении вырос на 513 миллиардов рублей.
Это больше, чем за весь июнь.
С начала февраля прирост составил уже почти 2,42 триллиона.
Грубо говоря, «россияне выносят деньги из банков».
Деньги уходят из экрана в карман.
Центробанк объясняет это летними расходами, налоговыми изменениями и отключениями мобильного интернета.
Последняя причина особенно хороша: государство годами загоняло граждан в приложения, QR-коды и «цифровые экосистемы», а затем само научило их, что в нужный момент вся эта красота может превратиться в неподвижную картинку на телефоне.
Наличная купюра не требует сигнала.
Не просит подтвердить вход по СМС.
Не сообщает, что операция отклонена «в целях вашей безопасности».
И не уходит на технические работы вместе со всем регионом.
Россияне могут не читать экономические обзоры и не разбираться в банковской ликвидности. У них остался более древний инструмент — инстинкт самосохранения.
Когда вокруг становится тревожно, человек не обязательно идёт на митинг. Иногда он идёт к банкомату.
Он не знает, что именно произойдёт осенью.
Новое ограничение переводов? Очередное отключение связи? Обвал рубля? Внезапное решение государства, которое ещё вчера называли невозможным?
Знать необязательно.
Достаточно помнить, как в РФ обычно исполняются обещания.
Люди уже видели замороженные счета, исчезнувшие валютные переводы, закрытые границы, электронные повестки и банковские приложения, бесполезные без интернета.
Поэтому они не ждут официального объявления о проблемах, а создают запас заранее.
Это не банковская паника в классическом смысле. Пока нет толпы у отделений и криков возле закрытой кассы.
Происходит нечто тише.
И, возможно, важнее.
Граждане постепенно перестают считать банковскую систему единственным безопасным местом для денег.
Несмотря на инфляцию и потерю процентов, часть средств они предпочитают держать там, куда государство, оператор связи и банковский алгоритм не дотянутся одним нажатием кнопки.
Это плата за ощущение контроля.
Очень дорогое ощущение в стране, где контроль принадлежит кому угодно, кроме самого гражданина.
Причём спрос на наличность растёт уже не первый месяц. Банк России отмечал, что с февраля по июнь наличные прибавляли быстрее срочных рублёвых депозитов населения.
Ирония получилась почти идеальной.
Власть строила цифровой концлагерь, чтобы видеть каждую транзакцию.
А население ответило возвращением к бумажкам.
Купюра под матрасом стала маленькой территорией частной жизни.
Не самая надёжная инвестиция, зато её пока нельзя заблокировать постановлением районного суда, признать подозрительной операцией или отключить с восемнадцати часов до восьми утра.
Официально всё стабильно.
Экономика адаптировалась.
Банки устойчивы.
Граждане уверены в завтрашнем дне.
И на фоне этой торжественной уверенности из банковской системы со скоростью более миллиарда рублей в час выходит наличность.
Люди голосуют кошельком.
Без наблюдателей. Без бюллетеней. Без дистанционного электронного голосования.
И результат получается неприятный для государства: вашим словам мы не верим, вашим приложениям тоже, поэтому хотя бы часть денег лучше держать при себе.
Пятьсот миллиардов за две недели — ещё не катастрофа.
Это звук, с которым общество проверяет аварийный выход.
Пока дверь ещё открывается.