Forward from: Запретное мнение
«Людоедство становится государственной идеологией в тот момент, когда за него перестают оправдываться».
Путин назвал российские удары по гражданской инфраструктуре Украины «эффективными» и «своевременными».
По его словам, они помогают оккупационной армии решать задачи на фронте.
Но дальше прозвучало куда интереснее.
Объясняя удары, Путин заявил, что Украина сама «открыла ящик Пандоры», и предложил получить ответ по «наиболее чувствительным отраслям экономики». Среди прочего он отдельно вспомнил сельское хозяйство.
То есть маскировка окончательно отброшена.
Ещё несколько лет назад после очередного попадания в жилой дом, электростанцию или городской объект российская пропаганда судорожно искала объяснения: это ПВО, обломки, украинская ракета, рядом был военный объект, на фотографии вообще другой город.
Теперь оправдываться всё меньше необходимости.
Логика сформулирована практически открытым текстом: вы ударили по нам — значит мы будем уничтожать то, что больно вам.
Электричество, транспорт, предприятия, экономика. Сам ущерб становится частью «ответа».
Именно здесь заканчивается даже попытка изображать войну исключительно против украинской армии.
Гражданская инфраструктура по международному гуманитарному праву защищена от нападения, пока конкретный объект не используется так, что становится военной целью.
Нельзя объявить целую отрасль законной целью просто потому, что её разрушение причинит противнику экономический ущерб.
Но кремлёвская риторика постепенно уходит уже и от этой границы.
После четырёх с лишним лет войны изменились не только масштабы насилия.
Изменился язык Кремля.
То, что раньше отрицали, теперь объясняют.
То, что раньше пытались списать на случайность, теперь называют эффективным.
То, за что раньше приходилось придумывать легенду, теперь продаётся собственному населению как справедливое возмездие.
Это и есть одна из самых страшных стадий деградации режима.
Путинскому режиму уже недостаточно совершать террор — его необходимо нормализовать.
Объяснить миллионам людей, что уничтожение гражданской инфраструктуры чужой страны является нормальным инструментом политики, а убийства её стариков и детей можно измерять категориями «эффективности» и «своевременности».
Военные преступления начинаются с приказов.
А людоедство становится государственной идеологией в тот момент, когда за него перестают оправдываться.
Путин назвал российские удары по гражданской инфраструктуре Украины «эффективными» и «своевременными».
По его словам, они помогают оккупационной армии решать задачи на фронте.
Но дальше прозвучало куда интереснее.
Объясняя удары, Путин заявил, что Украина сама «открыла ящик Пандоры», и предложил получить ответ по «наиболее чувствительным отраслям экономики». Среди прочего он отдельно вспомнил сельское хозяйство.
То есть маскировка окончательно отброшена.
Ещё несколько лет назад после очередного попадания в жилой дом, электростанцию или городской объект российская пропаганда судорожно искала объяснения: это ПВО, обломки, украинская ракета, рядом был военный объект, на фотографии вообще другой город.
Теперь оправдываться всё меньше необходимости.
Логика сформулирована практически открытым текстом: вы ударили по нам — значит мы будем уничтожать то, что больно вам.
Электричество, транспорт, предприятия, экономика. Сам ущерб становится частью «ответа».
Именно здесь заканчивается даже попытка изображать войну исключительно против украинской армии.
Гражданская инфраструктура по международному гуманитарному праву защищена от нападения, пока конкретный объект не используется так, что становится военной целью.
Нельзя объявить целую отрасль законной целью просто потому, что её разрушение причинит противнику экономический ущерб.
Но кремлёвская риторика постепенно уходит уже и от этой границы.
После четырёх с лишним лет войны изменились не только масштабы насилия.
Изменился язык Кремля.
То, что раньше отрицали, теперь объясняют.
То, что раньше пытались списать на случайность, теперь называют эффективным.
То, за что раньше приходилось придумывать легенду, теперь продаётся собственному населению как справедливое возмездие.
Это и есть одна из самых страшных стадий деградации режима.
Путинскому режиму уже недостаточно совершать террор — его необходимо нормализовать.
Объяснить миллионам людей, что уничтожение гражданской инфраструктуры чужой страны является нормальным инструментом политики, а убийства её стариков и детей можно измерять категориями «эффективности» и «своевременности».
Военные преступления начинаются с приказов.
А людоедство становится государственной идеологией в тот момент, когда за него перестают оправдываться.