Про бифы.
В одиннадцать лет у меня случился биф с собственными бровями. Я тогда получила свое портретное фото: лицо в веснушках, глаза с прищуром и… «Брови словно гусеницы!» — пробубнила я недовольно. Исправить это по-настоящему меня волнующее недоразумение при помощи пинцета мне не позволили, мол, зачем портить природную красоту, успеешь еще. Я тогда не подозревала о существовании Фриды Кало, но думаю, что увидев ее портрет, я бы точно начала переживать по поводу того, что гусеницы срастутся в одну. Ох.
Прошло три года. Моноброви не случилось — недостаточно густой тип растительности, но в какой-то день пинцет успешно отщипывал бока гусеницам. Результат — ниточки из 90 и immediate emotional damage, ибо я поняла, что совершила ошибку. А главное, что все у меня с бровями в порядке.
Однако у меня был другой биф, тот, что выиграть я не могла — биф со ступнями. Как-то бабушка, глядя на то, как я быстро мчусь в росте, выдала следующее: «Ох, как бы лапа 40 размера не выросла, как у твоей тетки!» Этой фразой она внушила мне вселенский страх, который, кстати, так и не реализовался. Плюс потом я узнала, что у самой Рианны, «лапа 42 размера», — как сказала бы бабушка. Ну если у самой Рианны…
Биф с веснушками, кстати, был весьма коротким. Устранился он также, как и в случае со ступнями, при помощи внешней валидации: как-то англичанка на уроке начала размышлять о красоте веснушек. Похоже, что у миссис-англичанки в молодости были веснушки, иначе не знаю, как объяснить ее: «А как их обожают мужчины! Особенно на теле. У любимой женщины целуют каждую веснушку!» — говорила она это все закрыв глаза, видимо ударившись в воспоминания. Я же сидела немного смущенная: было в ее словах что-то такое, что казалось очевидным — она говорит правду. Действительно, fast forward, я узнаю, что мужчины сходят с ума по веснушкам, особенно на теле. Да, считают каждую. Миссис-англичанка, спасибо за валидацию.
По какой-то причине у меня не было мнения по поводу собственной внешности. По моментам с валидацией я собирала «доказательства» того, что как бы тоже ничего такая. Очень хорошо помню, как приехала невероятно модная и красивая дальняя родственница, она как раз учила меня делать макияж. И вот на одном из таких уроков макияжа, я смотрю на нее, пока она красит мои глаза:
— У меня же миндалевидный разрез глаз?
— Да, — подтверждает она.
— Этот разрез считается самым красивым в мире? — уточняю я осторожно.
— Да, самые красивые. — говорит она и хитро улыбается, по ее улыбке понятно, что мой настоящий вопрос был: «Я же красивая?»
Мир потом много раз подтверждал то, что я тогда пыталась у него спросить, раз за разом давая мне валидацию собственной внешности. И мне этого было достаточно, ибо моя детско-подростковая система ценностей ставила интеллект на первое место, поэтому позже комплимент «ты красивая», будет идти в противоречие с «ты такая умная!» — что мое детско-подросткое «я» слышало гораздо чаще.
Мне хватало этой валидации, дозированной, своевременной, от правильных людей. Красота была чем-то вроде справки: «в целом — нормально», а вот ум уже как целое удостоверением личности. И только сильно позже, уже в Германии, я поняла, что вопрос «я же красивая?» все время звучал вслух. Внутри — еще нет.
Art: Esma Sezer
Еще по теме:
Про букву Ю.
Про трудный возраст.
Про выход из зоны комфорта.
Зай, лайк не забудь ❤️🔥.
В одиннадцать лет у меня случился биф с собственными бровями. Я тогда получила свое портретное фото: лицо в веснушках, глаза с прищуром и… «Брови словно гусеницы!» — пробубнила я недовольно. Исправить это по-настоящему меня волнующее недоразумение при помощи пинцета мне не позволили, мол, зачем портить природную красоту, успеешь еще. Я тогда не подозревала о существовании Фриды Кало, но думаю, что увидев ее портрет, я бы точно начала переживать по поводу того, что гусеницы срастутся в одну. Ох.
Прошло три года. Моноброви не случилось — недостаточно густой тип растительности, но в какой-то день пинцет успешно отщипывал бока гусеницам. Результат — ниточки из 90 и immediate emotional damage, ибо я поняла, что совершила ошибку. А главное, что все у меня с бровями в порядке.
Однако у меня был другой биф, тот, что выиграть я не могла — биф со ступнями. Как-то бабушка, глядя на то, как я быстро мчусь в росте, выдала следующее: «Ох, как бы лапа 40 размера не выросла, как у твоей тетки!» Этой фразой она внушила мне вселенский страх, который, кстати, так и не реализовался. Плюс потом я узнала, что у самой Рианны, «лапа 42 размера», — как сказала бы бабушка. Ну если у самой Рианны…
Биф с веснушками, кстати, был весьма коротким. Устранился он также, как и в случае со ступнями, при помощи внешней валидации: как-то англичанка на уроке начала размышлять о красоте веснушек. Похоже, что у миссис-англичанки в молодости были веснушки, иначе не знаю, как объяснить ее: «А как их обожают мужчины! Особенно на теле. У любимой женщины целуют каждую веснушку!» — говорила она это все закрыв глаза, видимо ударившись в воспоминания. Я же сидела немного смущенная: было в ее словах что-то такое, что казалось очевидным — она говорит правду. Действительно, fast forward, я узнаю, что мужчины сходят с ума по веснушкам, особенно на теле. Да, считают каждую. Миссис-англичанка, спасибо за валидацию.
По какой-то причине у меня не было мнения по поводу собственной внешности. По моментам с валидацией я собирала «доказательства» того, что как бы тоже ничего такая. Очень хорошо помню, как приехала невероятно модная и красивая дальняя родственница, она как раз учила меня делать макияж. И вот на одном из таких уроков макияжа, я смотрю на нее, пока она красит мои глаза:
— У меня же миндалевидный разрез глаз?
— Да, — подтверждает она.
— Этот разрез считается самым красивым в мире? — уточняю я осторожно.
— Да, самые красивые. — говорит она и хитро улыбается, по ее улыбке понятно, что мой настоящий вопрос был: «Я же красивая?»
Мир потом много раз подтверждал то, что я тогда пыталась у него спросить, раз за разом давая мне валидацию собственной внешности. И мне этого было достаточно, ибо моя детско-подростковая система ценностей ставила интеллект на первое место, поэтому позже комплимент «ты красивая», будет идти в противоречие с «ты такая умная!» — что мое детско-подросткое «я» слышало гораздо чаще.
Мне хватало этой валидации, дозированной, своевременной, от правильных людей. Красота была чем-то вроде справки: «в целом — нормально», а вот ум уже как целое удостоверением личности. И только сильно позже, уже в Германии, я поняла, что вопрос «я же красивая?» все время звучал вслух. Внутри — еще нет.
Art: Esma Sezer
Еще по теме:
Про букву Ю.
Про трудный возраст.
Про выход из зоны комфорта.
Зай, лайк не забудь ❤️🔥.