Не стой у порога рая,
Там выжжена вся трава.
Мы оба идем по краю,
Забыв про свои права.
Твой нимб ослепляет жадно,
Мой пепел ложится ниц.
Нам не повернуть обратно
Сорванных в кровь страниц.
Разбей свои зеркала,
В них больше нет отражения.
Та истина, что была —
Всего лишь акт унижения.
Ты молишься о спасении,
Я пью этот яд до дна.
В финальном обрыве тени
Останется только стена.
Сжигай мои письма в печи,
Пусть дым разъедает глаза.
В священной твоей ночи
Замолкли все голоса.
Мы два несовпавших кода,
Мы шторм в ледяной воде.
Твоя святая свобода
Равна моей вечной тюрьме.
Там выжжена вся трава.
Мы оба идем по краю,
Забыв про свои права.
Твой нимб ослепляет жадно,
Мой пепел ложится ниц.
Нам не повернуть обратно
Сорванных в кровь страниц.
Разбей свои зеркала,
В них больше нет отражения.
Та истина, что была —
Всего лишь акт унижения.
Ты молишься о спасении,
Я пью этот яд до дна.
В финальном обрыве тени
Останется только стена.
Сжигай мои письма в печи,
Пусть дым разъедает глаза.
В священной твоей ночи
Замолкли все голоса.
Мы два несовпавших кода,
Мы шторм в ледяной воде.
Твоя святая свобода
Равна моей вечной тюрьме.