Подари мне вечность, я запью ею бесконечность,
Обменяю твой нимб на свою безупречную грешность.
Мы рассыплем часы, как ненужный и мелкий бисер,
В мире, где каждый смысл был кем-то заранее списан.
Пусть молчат поезда и пустуют вокзалы столиц,
Я читаю сюжет по касанью твоих ресниц.
Мы сожжём города, превращая их в пепел и дым,
Чтобы каждый из нас оставался до боли живым.
Разменяем покой на колючую, звонкую высь,
Где забытые сны в один общий узор сплелись.
Нам не страшно упасть мы и так высоко зашли,
Оторвавшись навек от остывшей и серой земли.
Пусть созвездия падают в руки, как спелый плод,
Я нарушу любой, даже самый святой запрет.
Если время вода, то мы выпьем её в один глоток,
Оставляя на памяти лишь раскалённый след.
И когда тишина разольётся по венам планет,
И погаснет вдали электрический призрачный свет,
Мы останемся здесь — вне законов, имён и границ,
В бесконечной поэме твоих приоткрытых ресниц.
Обменяю твой нимб на свою безупречную грешность.
Мы рассыплем часы, как ненужный и мелкий бисер,
В мире, где каждый смысл был кем-то заранее списан.
Пусть молчат поезда и пустуют вокзалы столиц,
Я читаю сюжет по касанью твоих ресниц.
Мы сожжём города, превращая их в пепел и дым,
Чтобы каждый из нас оставался до боли живым.
Разменяем покой на колючую, звонкую высь,
Где забытые сны в один общий узор сплелись.
Нам не страшно упасть мы и так высоко зашли,
Оторвавшись навек от остывшей и серой земли.
Пусть созвездия падают в руки, как спелый плод,
Я нарушу любой, даже самый святой запрет.
Если время вода, то мы выпьем её в один глоток,
Оставляя на памяти лишь раскалённый след.
И когда тишина разольётся по венам планет,
И погаснет вдали электрический призрачный свет,
Мы останемся здесь — вне законов, имён и границ,
В бесконечной поэме твоих приоткрытых ресниц.