Парень свалился на пол. С улыбкой. Казалось, будто он снова в своей комнате, слышит чириканье Жоры, знакомый запах впивается в нос. Наконец, он счастлив. Ему искренне казалось, что он опять дома, ему опять 15, что всё хорошо.

     Помнил ли он о той, первой записи? Нет. Да и написано это было в бреде после большой дозировки таблов в первый день.


       Ночь. Сквайз сидел на полу, одной рукой оперевшись о стену, а второй держась за горло, пытаясь дышать.
    Состояние резко падало вниз, паническая атака была сильнее всех вместе взятых. Хотелось стянуть кожу, проткнуть лёгкие и вырвать сердце с корнем. Обычно именно эти мысли преследовали его в такие моменты. Становилось то жарко, то холодно. Он чуть ли не катался по полу.
Медсестра успела быстро среагировать, услышав не самый благоприятный шум в палате. С трудом, его смогли успокоить и уложить спать, вколов небольшую дозу снотворных.

ㅤㅤ Белоснежную палату заливали лучи солнца, что так и наровились пробраться внутрь, сквозь жалюзи.
Сквайз сидел на кушетке, пальцем выстукивал знакомый себе ритм, лишь бы хоть как-то успокоить и занять свои руки. Сегодняшняя ночь выбила из него всё живое.
    Весна в самом разгаре, птицы садились на железный подоконник, стучали в окно палаты. Их пение напоминало о той, прошлой беззаботной жизни, когда парень ещё жил со своим попугаем. Искренне хотелось плакать, вспоминая его голос.
     Он не успел его приручить к рукам, не успел попрощаться должным образом. Теперь лишь он может почувствовать его присутствие с помощью рассказов матери и перьев, что она приносит к нечастым визитам. Помогало ли это справиться? Нет. Но это единственное, что он мог позволить себе в этот момент.

    Панические атаки с каждым днём становились невыносимее. В палате совсем стерильно. Пара бумаг о состоянии, которые надо заполнять, давно исписанный блокнот, так же перья и, на удивление, таблетки, что принимает тот. Сквайз не выделялся буйным характером, и попыток самоубийства не было наблюдено или сообщено. Врачи слишком уж доверяли Сквайзу. А ну, пару личных вещей и всё. Пребывание в лечебнице походило на каторгу. Еда всё время пресная, одиночество из чувства превратилось в реальность. Сквайз скучал. Очень скучал. Каждую ночь ему снилась прошлая жизнь. Он хотел бы вернуть всё назад. Он ничего не успел.

   Истерики стали рутиной. Возможно, это благодать, что его ещё не отправили в мягкую палату, учитывая как он переживает некоторые из истерик и паничек.
    Врачи в последнее время заходили только вечером и утром, проверить бланк с состоянием и температуру. А полный осмотр выполнялся раз в две недели. За это время он успевал счесывать ногтями кожу. Такие шрамы заживали быстро и на них особого внимания никто не обращал, так что.. это помогает справиться со всеми чувствами. Он лежит тут полгода. И так как состояние лишь усугубляется за наблюдениями докторов, ему остаётся ждать и ждать.
   Парень уже позабавал голоса многих, ведь навещала его лишь мама и бабушка. Всю еду, что они приносили, тот сметал за первые дня три. Таблетки жутко повышают аппетит, и на каждый приём пищи тот бросается как зверь, который не ел всю жизнь.


     Следующий день отличался от предыдущего. Скорее погодой, ведь за окном сыро, а дождь бил по стеклу, что и заставило юношу проснуться и лениво подняться с кровати. Сквайз уставился в окно. Гроза. Молнии вспышкой освечивали тёмную палату. Впервые за эти полгода, Сквайз почувствовал смесь спокойствия с облегчением.

   Рука сама потянулась к ящику с таблетками, который тот не выпивал, а лишь делал вид, что проглатывал. И так он делал уже месяца два. Взяв большую горсть, он поднёс ко рту и быстро проглотил, потом ещё небольшая горсть и остатки таблов, что разъехались по ящику. Всё до последней таблетки.