Он использовал всё свое мастерство блефа, накопленное годами обмана учителей и родителей. Он видел, как Джордж постепенно втягивается. Это было инстинктивно. Организм Джорджа хотел жить, даже если его разум протестовал.
Наконец, у Фреда остался один единственный шарик. У Джорджа — девятнадцать.
Тишина вокруг стала абсолютной. Другие пары уже закончили. То и дело слышались хлопки выстрелов, за которыми следовал звук падающего тела. Фред не оборачивался. Он смотрел только на Джорджа.
Тот стоял, прижимая к груди тяжелый мешочек. Он осознал счет. Он осознал, что стоит на пороге победы. И эта победа была для него страшнее любой казни.
Он зажал последний шарик в кулаке. Он не прятал его. Он просто держал его там, как маленькое сокровище.
Джордж закрыл глаза. Из под века покатилась слеза, оставив дорожку на пыльной щеке. Его губы беззвучно шевелились. Фред знал, о чем он молит — о чуде. О том, чтобы всё это оказалось сном. О том, чтобы проснуться в своей постели от крика петуха и запаха маминых гренок.
Фред посмотрел на свой кулак. В нем был один шарик. Нечет. Если он откроет руку — он проиграет. Он умрет.
Фред почувствовал странное спокойствие. Весь страх, вся горечь последних дней куда-то ушли. Осталось только ясное понимание: он делает то, что должен.
Джордж всхлипнул, попытавшись улыбнуться.
Фред медленно разжал пальцы. На его ладони, освещенной фальшивым закатом, лежал один единственный шарик.
Один. Нечет.
Джордж застыл. Он смотрел на этот шарик так, словно это была ядовитая змея.
К ним уже шел охранник в розовом комбинезоне. Его движения были механическими, лишенными всякого сочувствия. Черная маска с белым кругом смотрела на них холодно и пусто.
Джордж закричал. Это был страшный звук, нечеловеческий вой. Он гневно бросился на охранника, но тот легко оттолкнул его прикладом автомата. Джордж упал на колени в песок, шарики из его мешочка рассыпались, сверкая в пыли.
Фред стоял прямо. Он смотрел на брата сверху вниз.
Фред повернулся к охраннику. Он увидел, как дуло автомата поднимается, целясь ему в лоб. Он не закрыл глаза. Он в последний раз взглянул на брата.
Сухой хлопок.
Мир вспыхнул белым, а затем мгновенно стал черным.
Фред не почувствовал боли. Он почувствовал только легкость. Словно он наконец-то снял этот дурацкий зеленый костюм, сбросил с плеч груз цифр и снова стал просто Фредом Уизли. Веселым, беззаботным, вечно молодым.
А на песке, рядом с телом под номером 101, остался лежать один маленький стеклянный шарик.
Наконец, у Фреда остался один единственный шарик. У Джорджа — девятнадцать.
Тишина вокруг стала абсолютной. Другие пары уже закончили. То и дело слышались хлопки выстрелов, за которыми следовал звук падающего тела. Фред не оборачивался. Он смотрел только на Джорджа.
Тот стоял, прижимая к груди тяжелый мешочек. Он осознал счет. Он осознал, что стоит на пороге победы. И эта победа была для него страшнее любой казни.
— Последний раунд, — сказал Фред. Его голос теперь был тихим.
Он зажал последний шарик в кулаке. Он не прятал его. Он просто держал его там, как маленькое сокровище.
— Загадывай, Джорджи. Последний раз.
Джордж закрыл глаза. Из под века покатилась слеза, оставив дорожку на пыльной щеке. Его губы беззвучно шевелились. Фред знал, о чем он молит — о чуде. О том, чтобы всё это оказалось сном. О том, чтобы проснуться в своей постели от крика петуха и запаха маминых гренок.
— Нечет, — наконец выдавил Джордж.
Фред посмотрел на свой кулак. В нем был один шарик. Нечет. Если он откроет руку — он проиграет. Он умрет.
Фред почувствовал странное спокойствие. Весь страх, вся горечь последних дней куда-то ушли. Осталось только ясное понимание: он делает то, что должен.
— Знаешь, Джордж, — сказал Фред, и в его глазах блеснуло что-то из прежних времен. — Я ведь соврал тебе. На третьем курсе. Это я съел ту заначку под кроватью. Не Рон.
Джордж всхлипнул, попытавшись улыбнуться.
— Я знал, придурок. Я всегда знал.
— Береги их всех, ладно? — Фред сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Он хотел запомнить каждую черточку лица брата. — Маму. Папу. Джинни. Рона. Особенно маму.
— Фред, не надо, пожалуйста, давай переиграем, — Джордж попытался схватить его за запястье, но Фред ловко уклонился.
— Игра окончена, Джорджи.
Фред медленно разжал пальцы. На его ладони, освещенной фальшивым закатом, лежал один единственный шарик.
Один. Нечет.
Джордж застыл. Он смотрел на этот шарик так, словно это была ядовитая змея.
— Ты выиграл, — тихо сказал Фред.
К ним уже шел охранник в розовом комбинезоне. Его движения были механическими, лишенными всякого сочувствия. Черная маска с белым кругом смотрела на них холодно и пусто.
— Игрок 100 выиграл, — раздался бесстрастный голос. — Игрок 101 выбывает.
Джордж закричал. Это был страшный звук, нечеловеческий вой. Он гневно бросился на охранника, но тот легко оттолкнул его прикладом автомата. Джордж упал на колени в песок, шарики из его мешочка рассыпались, сверкая в пыли.
Фред стоял прямо. Он смотрел на брата сверху вниз.
— Эй, Джордж. Не забывай закрывать магазин вечером, — подмигнул ему Фред, — И спасибо за лучшую жизнь, которую только мог пожелать себе близнец.
Фред повернулся к охраннику. Он увидел, как дуло автомата поднимается, целясь ему в лоб. Он не закрыл глаза. Он в последний раз взглянул на брата.
Сухой хлопок.
Мир вспыхнул белым, а затем мгновенно стал черным.
Фред не почувствовал боли. Он почувствовал только легкость. Словно он наконец-то снял этот дурацкий зеленый костюм, сбросил с плеч груз цифр и снова стал просто Фредом Уизли. Веселым, беззаботным, вечно молодым.
А на песке, рядом с телом под номером 101, остался лежать один маленький стеклянный шарик.