hoshi no umi

на самом деле я люблю когда меня никто не трогает. можно побыть самим собой и спокойно дышать не боясь, что кто-то меня осудит.

станешь ли ты песком для моего моря?

станешь моей тихой опорой, что хранит тепло даже после заката, встречает мои бури без страха и временем сглаживает самые острые углы?

станешь ли тем самым берегом, к которому я буду возвращаться снова и снова, неважно, спокойной волной или штормом. примешь ли мои приливы и отливы, мои ясные рассветы и долгие темные ночи. не отвернешься от соленых капель, что приносит с собой море, а бережно впитаешь их, словно часть себя.

будешь хранить на своем берегу ракушки, которые я вынесу из самых глубин, где хранятся самые большие тайны. Будешь слушать шум волн и понимать то, что невозможно выразить словами.

станешь ли ты песком для моего моря? тем, рядом с кем даже самая беспокойная стихия обретет покой, а бескрайняя глубина найдет свой дом?

will you become the sand for my sea?

я растворилась среди серий дневников вампира. видимо, настал и мой черед снова сохнуть по двум братьям.

гром во время грозы всегда не нравился мне. в детстве, когда непогода ходила по улицам города, я пугалась каждого глухого шороха, доносившегося из стен дома. он напоминал мне разрушений. что-то, что нельзя склеить, излечить. когда в небе пролетела искра, поджигав небо своим светом я закрывал глаза в надежде, что скоро вместо капель дождя начнут падать звезды. сейчас же, ничего не изменилось.

куда бы ты не уехал, от себя не убежишь.

в компании старших людей мне намного спокойнее, чем среди глупых детей, которые осуждают за внешность.

all the things she said.

на витрине знакомого магазина красовались два розовых друга. они смотрели на меня своими аккуратными шнурочками и подмигивали сквозь темное стекло. их цвет светился так ярко, что на мгновение ослепил мой здравый ум, и вот теперь на моих ногах красуются новые розовые кроссовки, которые ещё вчера я бы уверенно назвала «колхозом».

и из этого можно сделать простой вывод — иногда самые неожиданные покупки оказываются сильнее всего надуманного. стоит лишь чему-то приглянуться и вчерашнее «никогда», легко превращается в сегодняшнее «самое лучшее».

хочется сказать так много.

хочется дать волю своей импульсивности и вылить на сухой асфальт полное ведро воды, чтобы услышать, как он зашипит от боли. заполнить холст где-то жидкими, где-то густыми красками. провести по бумаге карандашом вдавливая грифель со всей силы, а где-то почти касаться. вырисовывать крючки на третий линии нотного стана, даже не зная, получится ли из них симфония. хочется взять в руки гитару, положить пальцы на струны и пройтись подушечками по всем от начала до конца, слушая, как каждая здоровается с тобой по разному. улыбнуться случайному прохожему и пожелать хорошего дня, или наоборот, назвать его нахалом за косой взгляд из-под козырька кепки.

и это «хочется» никак не описать. наверное, это и есть то самое желание, которые застыло между нежностью и раздражением, тишиной и шумом, желанием разбить посуду и одновременно наклеить пластырь на рану. наверное, это и есть чувство жизни.

я точно заведу рыжего кота с белым пятном на мордочке, назову в честь тахикардии, и буду задыхаться среди его шерсти. я считаю, что это идеальный план на жизнь.

все тело ломит, но я выбираю убить себя тренировкой и молчанием.

схожа ли я на выскочку?

иногда этот вопрос всплывает в моей голове внезапно, будто кто-то нашептывает мне его на ухо, свесив ноги на мои плечи. и чем дольше я думаю об этом, тем сильнее путаюсь в собственных мыслях.

а моем понимании выскочки — это люди, которые возвышаются за счет других. те, кто готовы унизить, задеть, обесценить, лишь бы самим казаться ярче на чужом фоне. они отчаянно стремятся затмить окружающих своим светом, хотя этот свет порой не теплее и не светлее перегоревшей лампы. их слова громкие, а желание быть выше остальных слишком заметно, чтобы его скрыть.

но ведь я не такая.

я не пытаюсь делать людям больно ради собственного превосходства. не ищу чужих слабостей, чтобы выглядеть сильнее. мне не приносит удовольствия быть «лучше» ценой чьего-то унижения.

тогда почему эти мысли вообще приходят ко мне?

почему иногда мне кажется, будто любое мое достижение, любое сказанное слово или попытка проявить себя могут выглядеть как желание выделиться? почему я начинаю сомневаться в себе даже тогда, когда просто хочу быть услышанной?

может быть, дело вовсе не в высокомерии, а в страхе показаться неправильной. страхе занять слишком много места в чужой жизни, сиять чуть ярче, чем от тебя ожидают.

и наверное, самое тяжелое из всего этого это постоянно путать искреннее желание быть собой с попыткой казаться выше других.

new jeans спасают эти жаркие, но холодные вечера.

она на самом деле спасла мне жизнь. без её музыки я бы уже давно валялась где-то под книжкой полкой с пеной во рту.

купите мне билет на концерт жанульки и я буду там, где хочу находиться.