про лошадей и терапию
В старших классах я занималась верховой ездой (у нас в школе была конюшня), а летом часто ездила в лагерь в Ширяево, где наши лошади отъедались и походами зарабатывали себе на пропитание на год вперед. Я там была обычной девочкой на конюшне — поход провести с туристами, почистить денники и пр.
Там же были занятия иппотерапией, приезжали несколько семей с детьми с инвалидностями, дети с ДЦП или аутизмом, колясочники. В основном это были занятия на лошади: человека сажали верхом, на большое мягкое седло, по ощущениям как одеялко, обернутое вокруг корпуса лошади, вся эта компания медленно пешком шла по кругу, лошадь ритмично раскачивалась. Ребенок в зависимости от своих возможностей лежал или делал упражнения. Моя роль чаще всего была помочь, подержать, вести лошадь. (картинка из интернета, чтобы посмотреть, как это выглядит)
Потом я полжизни думала, как это все работает. Дети показывали сильные улучшения, и даже 3-летний мальчик с аутизмом у нас смеялся. Про физическую реабилитацию в целом понятно, лошадь покачивается и тело человека адаптируется к новым условиям, появляются новые постуральные рефлексы, меняется дыхание и моторика. Там есть и сенсорная интеграция — лошадь дает много материала для всех органов чувств, и новое положение в пространстве, которые ребенок учится усваивать. А еще мягкий ритм раскачивания успокаивает нервную систему и дает возможность открыть окно обучения.
А сейчас я думаю, что еще лошадь дает удивительное качество присутствия, которое так нужно в терапии. Только для детей с аутизмом, например, это присутствие, и при этом лошадь не перегружает - она просто есть рядом, не лезет активно, не задает вопросы. Она не чересчур, каким для некоторых оказывается человеческий контакт. Помню как у меня была любимая лошадка Вьюга, и в минуты, когда все было психологически сложно (напомню, старшие классы школы), я приходила к ней в денник и плакала, а она стояла рядом устойчивая и выдерживающая мою истерику, и иногда мне это было нужнее всего.
На лошадях я после школы не ездила, потому что в другой конюшне у нас умерла одна кобыла из-за человеческой халатности (плохо закрыли денник, она вышла и провалилась в яму), мне не захотелось возвращаться. Но видимо, теперь хочется вернуться в каком-то виде.
В старших классах я занималась верховой ездой (у нас в школе была конюшня), а летом часто ездила в лагерь в Ширяево, где наши лошади отъедались и походами зарабатывали себе на пропитание на год вперед. Я там была обычной девочкой на конюшне — поход провести с туристами, почистить денники и пр.
Там же были занятия иппотерапией, приезжали несколько семей с детьми с инвалидностями, дети с ДЦП или аутизмом, колясочники. В основном это были занятия на лошади: человека сажали верхом, на большое мягкое седло, по ощущениям как одеялко, обернутое вокруг корпуса лошади, вся эта компания медленно пешком шла по кругу, лошадь ритмично раскачивалась. Ребенок в зависимости от своих возможностей лежал или делал упражнения. Моя роль чаще всего была помочь, подержать, вести лошадь. (картинка из интернета, чтобы посмотреть, как это выглядит)
Потом я полжизни думала, как это все работает. Дети показывали сильные улучшения, и даже 3-летний мальчик с аутизмом у нас смеялся. Про физическую реабилитацию в целом понятно, лошадь покачивается и тело человека адаптируется к новым условиям, появляются новые постуральные рефлексы, меняется дыхание и моторика. Там есть и сенсорная интеграция — лошадь дает много материала для всех органов чувств, и новое положение в пространстве, которые ребенок учится усваивать. А еще мягкий ритм раскачивания успокаивает нервную систему и дает возможность открыть окно обучения.
А сейчас я думаю, что еще лошадь дает удивительное качество присутствия, которое так нужно в терапии. Только для детей с аутизмом, например, это присутствие, и при этом лошадь не перегружает - она просто есть рядом, не лезет активно, не задает вопросы. Она не чересчур, каким для некоторых оказывается человеческий контакт. Помню как у меня была любимая лошадка Вьюга, и в минуты, когда все было психологически сложно (напомню, старшие классы школы), я приходила к ней в денник и плакала, а она стояла рядом устойчивая и выдерживающая мою истерику, и иногда мне это было нужнее всего.
На лошадях я после школы не ездила, потому что в другой конюшне у нас умерла одна кобыла из-за человеческой халатности (плохо закрыли денник, она вышла и провалилась в яму), мне не захотелось возвращаться. Но видимо, теперь хочется вернуться в каком-то виде.