– Я ничего не хочу, – произносит Илья, раскинув руки на кровати в стороны, и устремляет стеклянный взгляд в потолок, тяжело вздыхая.
– Прям вообще ничего? – ухмыляется Даня, хотя, конечно, новость совсем не весёлая, и он это хорошо понимает.
– Прям вообще ничего, – безжизненно произносит парень, прикрывая глаза. – Ладно, вру, хочу исчезнуть с лица планеты на несколько дней, а затем вернуться к обычной жизни, как ни в чём ни бывало. Я устал, – добавляет он удручённо, и Данила слышит отчаяние в его голосе.
– Паршиво, – делает уточкой рыжий губы, рассматривая обессиленное тело перед собой. – Знаешь, я порой тоже, потому очень тебя понимаю. Но, к сожалению, у нас, простых смертных, такой возможности нет, – кажется, он не делает своими словами лучше, но тут же исправляется. – Не могу помочь с тем, чтобы перестать существовать, но, думаю, есть хорошая идея, – Данила поднимается с кровати и направляется в соседнюю комнату, оставляя Илью на какое-то время наедине с собой. Тот словно даже не моргает и совсем не двигается, замерев измученной статуей, распластанной по их с Даней постели.
Он, к слову, не заставляет себя долго ждать, и возвращается обратно с ноутбуком в руках и хитрой улыбкой на лице. Усаживается рядом и молчит, клацая несколько мгновений по клавиатуре, а затем нарушает тишину:
– Хороший сериал имеет целебное действие! – заявляет Данила уверенно, поглядывая на брюнета, который его энтузиазм вовсе не поддерживает. – Сейчас вернусь, секунду, – Кашин вновь покидает спальню, но через пару минут возвращается с миской оливье, приготовленной накануне, и бутылкой минеральной воды, ведь Илье шампанского и лимонадов не подавай, а залей в рот литр газированной воды, потому как: «Блять, Даня, это такое простое, но вместе с ним гениальное изобретение человечества!».
Рыжий аккуратно ставит миску на кровать, ближе к стене, дабы та не перевернулась и ноутбук не пострадал, и садится, опираясь о деревянный борт спиной, подкладывая под неё подушку.
– Иди ко мне, – зовёт он нежно, постукивая по бёдрам парня ступнями, ведь не может дотянуться до него руками.
– Моя туша такая тяжёлая, что я не могу сдвинуться с места, – отвечает тот удручённо, приоткрывая глаза, которые, к счастью, не приходится щурить, ибо тусклая подсветка вдоль потолка их не слепит.
– У тебя получится, я уверен, – хмыкает Данила, настаивая на своём. – Просто оттолкнись немного ногами, и я тебя сам расположу, как надо.
Илья недовольно мычит и морщит нос, явно не желая этого делать, но слушается, и вот, его голова уже на Даниных коленях. Рыжий бережно притягивает его к себе за подмышки, и усаживает между своих ног поудобнее, позволяя облокотиться о себя всем телом.
– Удобно?
– Мгм...
– Согни слегка ноги, я поставлю на них ноутбук.
Коряков вновь бурчит, но не перечит, и вот, монитор уже перед его глазами, и Кашин включает серию излюбленных ими «Бесстыжих» – парни уже пару лет как не могут досмотреть последний сезон, а сейчас, наконец, подвернулся случай. Казалось бы, не самый лучший выбор для эмоционально выдохнувшегося человека, но Даня явно уверен в том, что делает, ибо впервые за день на лице Ильи возникает улыбка, и он сжимает ладонь рыжего в своей, как бы сообщая этим: «Ты очень хорошо меня знаешь».
Данила обвивает его обеими руками, укладывая подбородок на мягкое плечо, одетое в его же футболку, и чмокает парня в щёку, заставляя того удовлетворённо хмыкнуть.
Здесь и сейчас так хорошо, так беззаботно и уютно, что оба для себя понимают, что являются друг для друга домом. Как бы плохо ни было, тёплое и любимое тело поблизости сделает легче и даст почувствовать себя лучше. И на душе так радостно от понимания того, что в друг друге они уверены, как ни в ком другом. Что у друг друга они есть всегда: и в пургу, и в ясный день. И зимой, и в зонный летний день.
Они не просто дом, они – настоящее укрытие, внутри которого обоим совсем ничего не грозит.
***
Миска домашнего салата улетает быстро, съетая одной ложкой на двоих, и едва не доводит до икоты.