об андроидах и людях

"Учитывая ее образ и такие песни, как «Рианнон», в фольклоре поп-музыки Никс действительно ведьма. В «Ночь тысячи Стиви» колдовская мифология обыгрывается с отсылками к Никс как «чародейке», призывами «поклоняться ей, как богине». Веками образ ведьмы был показателем отношения общества к женскому началу, показывая женское начало как что-то «чуждое» в широком смысле. Ведьм изображают как хохочущих, истеричных, в целом нестабильных женщин, способных менять свою форму. Стереотипы также отображают женщин как менее устойчивых, чем мужчины, подверженных эмоциям существ, способных к физической трансформации с помощью естественных и неестественных средств (таких, как беременность или макияж).

Образы ведьм рисуют картины ничем не скованного женского начала, и эти образы во многом базируются на страхе перед женской сексуальностью, не знающей строгих границ. Впрочем, недавно женские спиритические группы вернули себе слово «ведьма», считая его стереотипом, способным обернуться против тех, кто использует его во вред. Благодаря реклеймингу когда-то негативные качества рассматриваются как позитивные. Сквозь эту линзу образ из уничижительно истеричного, искушающего и своенравного стал чувствительным, чувственным и адаптивным.

В репрезентации феминности квиры находят модель идентичности, построенной вокруг определенной внутренней нестабильности (читай: гибкости, адаптивности). Хотя колдовские образы и гиперженственность Никс могут подтвердить гендерные стереотипы для более консервативных слушателей, для других Никс может служить моделью женского — даже феминного — эмпаурмента. В «Ночь тысячи Стиви» артисты пользуются ее пластичностью, чтобы выразить свои трансгрессивные желания через квир-прочтение ее музыки".

"«Рианнон» основана на легенде об одноименной валлийской ведьме. Она появляется перед странствующим лордом, как колдовская женщина, одетая в золото, и сбегает от его всадников на магическом белом коне. И легенда, и песня рассказывают историю об идеальной, но недостижимой женщине, цитируя Никс: «мистической женщине, которую ничто не связывает — во всех смыслах». Как и многие другие песни Никс, «Рианнон» фокусируется на загадочной, своенравной протагонистке.

Что интересно, образы женщин в этих песнях — переменчивых, эксцентричных, текучих, близких к природе и колдовским силам, идеализированных, но успокаивающе далеких от повседневной жизни — могли бы прийти из песен Led Zeppelin или Джими Хендрикса, но они находятся в совершенно ином музыкальном контексте. Троп мистической девы, матери-природы можно увидеть во многих песнях классического рока поздних шестидесятых и семидесятых, воспевающих образ «иномирной женщины, пришедшей из эфирного, подобного мечте мира; женщины, которая становится для мужчин фантазийным побегом от реальности». Это образ, который восходит к литературным героиням Европы девятнадцатого века, которые ностальгически представляли общество средневековья или Ренессанса полным трагических, подобных Офелии красавиц".

"Для Сальваторе Мауро Никс стала медиумом, через который он впервые принял женскую роль в драг-перформансе. Для Майкла Мигера — причиной стать одним из «Радикальных Фей», слабо организованной группы геев, практикующих язычество и поклонение природе — часто с почитанием некой фигуры богини-женщины. Для Лиззи Дэвис, биологической женщины, которой, казалось бы, не нужно «учиться» быть женщиной, Никс не меньше, чем для других, стала образцом женственности. Хотя опыт этих трех людей не стоит обобщать, фанаты и критики часто говорят о Никс как о воплощении нормативной женственности. Нет ничего необычного в мощных заявлениях о том, что Никс стала, например, «Первой женщиной, игравшей женский рок-н-ролл» или что «с ее уникальным даром петь одновременно о силе и уязвимости... [Никс] пишет песни, которые делают женское начало священным».

Но почему именно Стиви Никс олицетворяет женственность? Образ Никс всегда был одновременно выверенным и очень перформативным. Она известна своей вычурной одеждой — длинными струящимися платьями из шифона, кружев и бархата с шарфами и шалями поверх; движения на сцене вдохновлены ее балетной подготовкой.

Наконец, Никс неразрывно связана с одним из самых древних суггестивных символов женского начала — ведьмой. С ее черными одеяниями, большими шляпами, струяющимися платьями, укрытыми шалью, с ее песнями, полными мистики, таинственных женщин и образов первобытной природы, не удивительно, что Никс кажется ведьмой. На протяжении всей своей карьеры Никс заигрывала с этой идеей, назвав свою издательскую компанию Welsh Witch Music, и рассказывая в интервью о своей вере в магию и мистицизм".

а потом думаешь про 15 лет в шкафу, и строчка "they lie, and they lie, and they lie a billion little times" ударяет иначе.

видимо, теперь мне нужен TLDR. я писала о том, что беспокоит меня — вопросах репрезентации и цензуры внутри фанатских сообществ, за счет которых, вообще-то, и происходит вечеринка — но базово текст выше выглядит так:
— у меня украли сумку!
— да ладно, она была тебе и не нужна.

и я не знаю, зачем мне оправдывать украденную сумку тем, что однажды грабитель издал отличную книгу.

преамбула: я не фанат «Магистра», я не читала «Магистра», я ничего не знаю о «Магистре», кроме двух вещей: 1. его фанатов наебали на парочку судебных исков; 2. вокруг него происходит сейчас какой-то адовый трэш.
фанатская культура, какой я ее знаю – а я в этом колесе со своих тринадцати – всегда строилась на уважении к первоисточнику. мы будем за него драться и разбирать его на молекулы. go figure, почему цензуре никто не обрадовался.
но даже это детали.
фанатская культура, какой я знаю ее тоже, всегда была пространством огромной творческой свободы. ты пишешь про секс как на «стульчике», ты пишешь про секс как на порнхабе, ты пишешь про секс так, как это происходит у тебя в койке, ты пишешь про секс так, как это происходит в твоем воображении. или про антиутопию. или про кофешоп. и – я щас на свой самый высокий стульчик (пан нот интедед) встану, но так работает репрезентация: любой опыт будет отражен, любой голос – услышан.
фанатская культура – та самая, которая вообще позволила краудфандингу Истари состояться – сделала для репрезентации больше, чем авторы подобных текстов за всю свою жизнь.
и теперь они пытаются рассказать нам, как литературно дрочить.
fuck off.

вообще кейс Бетти ужасно смешной, потому что он даже не о Бетти ("Джеймс как семнадцатилетний мальчик" ходит на каблуках и в женском свитере, господи боже), а о том, как весь фандом в едином порыве забыл про смерть автора.

этот твит спонсирован тем, что я первый раз за неделю не сплю в семь утра, потому что проснулась, а не потому что ещё не легла.