Солженицын, банальность зла и NAZA
«чтобы белыми мантиями праведников не шибко переполаскивать, спросим себя каждый: а повернись моя жизнь иначе — палачом таким не стал бы и я? это — страшный вопрос, если отвечать на него честно».
«чтобы делать зло, человек должен прежде осознать его как добро или как осмысленное закономерное действие. такова, к счастью, природа человека, что он должен искать оправдание своим действиям».
«они понимали, что дела — дуты, и всё же трудились за годом год. как это?.. либо заставляли себя не думать (а это уже разрушение человека), приняли просто: так надо! тот, кто пишет для них инструкции, ошибаться не может. но, помнится, и нацисты аргументировали так же?»
после каждой масштабной этической трагедии исследователи души человеческой задаются вопросом, как такое стало возможным: «почему общество допустило это?» и «почему все молча исполняли приказы?»
итак, отличается ли чем-то «наша банальность зла» в NAZA от банальности зла времени Арендт, Солженицына или Гроссмана? было ли обнаружено в человеке что-то новое или нам просто дается еще одна, уже современная, иллюстрация ровно того же?
явно выделяется лишь то, что наше зло разворачивается при демократии, при явном наличии свободы выбора. но есть ощущение, что это лишь лишает исполнителей части «оправдания», и нисколько не влияет на принципы самого явления. и да, — в ситуации демократии и свободы о зле «можно» сказать почти сразу, «можно» собственно назвать зло злом: но будет ли услышан этот голос и способен ли он как-то повлиять на происходящее?
в голове и душе человека будто остается все то же: «если бы это не сделал я, то сделал бы кто-то другой», «я был частью системы и исполнял приказ», «я лично никого не убивал, я просто сделал так, чтобы это было возможно», и об отсутствии личной ненависти, и о так сложившихся обстоятельствах и прочее, и прочее.
когда-то писала про банальность зла Ханны Арендт здесь (1, 2). про Гроссмана здесь (1, 2, 3). публикации 1963 года, 1980 года, Солженицын — 1973 года. уж полвека прошло; и что, спрашивается?
кажется, ровным счетом ничего. и это страшно.
«чтобы белыми мантиями праведников не шибко переполаскивать, спросим себя каждый: а повернись моя жизнь иначе — палачом таким не стал бы и я? это — страшный вопрос, если отвечать на него честно».
«чтобы делать зло, человек должен прежде осознать его как добро или как осмысленное закономерное действие. такова, к счастью, природа человека, что он должен искать оправдание своим действиям».
«они понимали, что дела — дуты, и всё же трудились за годом год. как это?.. либо заставляли себя не думать (а это уже разрушение человека), приняли просто: так надо! тот, кто пишет для них инструкции, ошибаться не может. но, помнится, и нацисты аргументировали так же?»
после каждой масштабной этической трагедии исследователи души человеческой задаются вопросом, как такое стало возможным: «почему общество допустило это?» и «почему все молча исполняли приказы?»
итак, отличается ли чем-то «наша банальность зла» в NAZA от банальности зла времени Арендт, Солженицына или Гроссмана? было ли обнаружено в человеке что-то новое или нам просто дается еще одна, уже современная, иллюстрация ровно того же?
явно выделяется лишь то, что наше зло разворачивается при демократии, при явном наличии свободы выбора. но есть ощущение, что это лишь лишает исполнителей части «оправдания», и нисколько не влияет на принципы самого явления. и да, — в ситуации демократии и свободы о зле «можно» сказать почти сразу, «можно» собственно назвать зло злом: но будет ли услышан этот голос и способен ли он как-то повлиять на происходящее?
в голове и душе человека будто остается все то же: «если бы это не сделал я, то сделал бы кто-то другой», «я был частью системы и исполнял приказ», «я лично никого не убивал, я просто сделал так, чтобы это было возможно», и об отсутствии личной ненависти, и о так сложившихся обстоятельствах и прочее, и прочее.
когда-то писала про банальность зла Ханны Арендт здесь (1, 2). про Гроссмана здесь (1, 2, 3). публикации 1963 года, 1980 года, Солженицын — 1973 года. уж полвека прошло; и что, спрашивается?
кажется, ровным счетом ничего. и это страшно.