Стал свидетелем разговора одного нашего диакона (д.) с отцом Борисом Левшенко в алтаре после службы. Суетился, убирался, поэтому прислушиваться стал не сразу:
...
оБЛ: А я вообще не помню, чтобы наша еда в непостные периоды как-то отличалась от еды в постные периоды.
Д: А я уже давно хотел вас спросить, а как вы в партизанском отряде питались?
оБЛ: А я вообще не помню, чтобы мы ели (смеется). Наверняка что-то ели, но я только ощущение голода запомнил. Летом совсем плохо было, а вот по осени уже можно было какую-то картошку выкопать! Когда поля пошли уже, с полей таскали.
Д: Но ведь еще нужно было, чтобы кто-нибудь эту картошку посадил!
оБЛ: Нет, знаете, сажали. Хуже было то, что огромные массы войск когда проходили, то все вытаптывали. Люди шли, автотранспорт ехал. Это очень тяжело конечно было. Хотя я помню, что немцы мирных, вот именно мирных, особо не трогали, мы больше бандеровцев боялись. На отца моего был приказ немцев о расстреле, он старшим агрономом был, но его так и не расстреляли, а мать мою бандеровцы убили. Не без благословения немцев, как я понимаю. А в бою мне только один раз побывать довелось. Мне 7 лет было. Страшно конечно было. Помню что мы с мальчишками лежим в окопе и совершенно не понимаем что делать, часов 5 так лежали. страшно, снаряды над головой летают, а я все равно выглядываю и смотрю: вот попадет снаряд в эту березу или нет? Ну дурак был! (смеется) Хотя уже и смерть людей вокруг переживать приходилось... Тяжелее всего ночью было конечно, спальников то не было, так, ветками накроешься и пытаешься спать. (задумывается)
Ладно побегу я таблетки свои пить. Спасибо вам за службу большое! Как хорошо. что вы все пришли! Как я рад! Спасибо вам!
.
Отец Борис аккуратной походкой медленно выходит из алтаря. Диакон обращаясь ко мне: "С живой легендой живем!"
.
Вот такой вот у нас приход.