— Уилли, ну-ну. Позволь же. — Пьер сжимает в руках зеленую ленту, просит настолько жалостливо, насколько может, а Уильям все так же суров, отказывается в сотый раз.
Длинные волосы Уильяму, на удивление, шли. Он казался более изящным, и совсем не походил на сурового воина. Первая мысль, возникшая в голове Пьера была о том, что это непривычно, вторая — Темзеду безумно идет.
И, кажется, уже неделю француз ходит за Уильямом с одной простой просьбой — «позволь заплести тебе косу». Уильям отказывался каждый раз, кривился, выговаривая о том, что подобное предложение — ужасно, и что Пьеру пора бы перестать шутить про подобное, но, несомненно, кто-то из них должен был сдаться.
Сдался Уильям.
Под чужими убедительными речами, слезными мольбами и жалостливыми взглядами трудно не сломаться, даже Уильяму.
Но, несмотря на согласие, Темзед избегал всех тех моментов, когда являл себя риск попасться Пьеру в руки. Это походило на войну, нелепую и детскую, мирную, но войну — нужно было сделать все, чтобы не попасться врагу. Тем не менее, попытки сбежать редко кончались успехом, Уильям предпочитал просто давать твердые и холодные отказы, которые, почему-то, и впрямь заставляли Пьера отступить, хотя бы на этот раз.
Бегать вечно было нельзя, и осознание пришло позже, чем Уильяма таки вынудили сесть смирно.
— Уилли, ну-ну. Позволь же. — те же слова, что и в прошлый раз. Он точно издевается, да? Потому что Уильям, на сей раз, не имеет права отказать.
Он лишь смиренно кивает, ощущая, как руки чужие по голове его гладят. Пьер глядит внимательно, гребнем зачесывая пряди и говоря что-то о похвальной густоте волос. Пара неловких движений с попытками поделить копну на три равные части, и Сенье со всей своей сосредоточенность начинает плести. Это подобно целому мероприятию — то, как француз едва не дыхание задерживает заставляет лишь мысленно то ли восхититься, то ли посмеяться.
Пара минут в чужих попытках не сдаваться после пару переплетов, и Сенье, кажется, вспоминает что к чему, с попытки, видимо, седьмой, заплетая уже чуть большую длину, однако расплетая вновь.
— Неужто наш гордый де Сенье не умеет плести косы? — смеется Уильям, чуть поворачивая голову назад, получая в ответ грубый толчок, означающий простое «не вертись».
— Тебе бы помолчать, Уильям. Во всяком случае, не говори под руку.
Их словесная перепалка оканчивается спустя пару кратких фраз, и в зале вновь воцаряется полу-напряженная тишина, вынуждающая невольно забеспокоится о состоянии француза. Но, когда зелёная лента пропадает со столика подле Уильяма, а Пьер слишком старательно оттягивает чужие волосы, Темзед почти успокаивается.
Еще несколько минут уходит на попытки сделать «идеальный» бантик, хотя кому-кому, а вот Уильяму точно дела до этого бантика не будет.
Ему любезно протягивают зеркало, гордо складывают руки на груди и неспешно начинают:
— Разве не очаровательно? Даже тебе косы к лицу. Считаю, что ты обязан восхвалять мои умения. — Пьер саркастично хмыкает, ожидая чужого отзыва со всей искренней заинтересованностью в чужом мнении.
— Кхм. Я думаю, это не так плохо, как могло бы быть. Возможно, тебя и впрямь стоит похвалить за это. — Уильям реагирует исключительно спокойно, побуждая у Пьера очередное хмыканье, но теперь уж недовольное.
Француз говорит что-то о том, что Уильям попросту ничего не смыслит в подобном, а тот тихо смеется, меняя свой вердикт:
— Хорошо. Это выглядит хорошо. Ты молодец, Пьер.
В ответ раздаётся лишь «Так-то лучше».
#зарисовки 🍰
Длинные волосы Уильяму, на удивление, шли. Он казался более изящным, и совсем не походил на сурового воина. Первая мысль, возникшая в голове Пьера была о том, что это непривычно, вторая — Темзеду безумно идет.
И, кажется, уже неделю француз ходит за Уильямом с одной простой просьбой — «позволь заплести тебе косу». Уильям отказывался каждый раз, кривился, выговаривая о том, что подобное предложение — ужасно, и что Пьеру пора бы перестать шутить про подобное, но, несомненно, кто-то из них должен был сдаться.
Сдался Уильям.
Под чужими убедительными речами, слезными мольбами и жалостливыми взглядами трудно не сломаться, даже Уильяму.
Но, несмотря на согласие, Темзед избегал всех тех моментов, когда являл себя риск попасться Пьеру в руки. Это походило на войну, нелепую и детскую, мирную, но войну — нужно было сделать все, чтобы не попасться врагу. Тем не менее, попытки сбежать редко кончались успехом, Уильям предпочитал просто давать твердые и холодные отказы, которые, почему-то, и впрямь заставляли Пьера отступить, хотя бы на этот раз.
Бегать вечно было нельзя, и осознание пришло позже, чем Уильяма таки вынудили сесть смирно.
— Уилли, ну-ну. Позволь же. — те же слова, что и в прошлый раз. Он точно издевается, да? Потому что Уильям, на сей раз, не имеет права отказать.
Он лишь смиренно кивает, ощущая, как руки чужие по голове его гладят. Пьер глядит внимательно, гребнем зачесывая пряди и говоря что-то о похвальной густоте волос. Пара неловких движений с попытками поделить копну на три равные части, и Сенье со всей своей сосредоточенность начинает плести. Это подобно целому мероприятию — то, как француз едва не дыхание задерживает заставляет лишь мысленно то ли восхититься, то ли посмеяться.
Пара минут в чужих попытках не сдаваться после пару переплетов, и Сенье, кажется, вспоминает что к чему, с попытки, видимо, седьмой, заплетая уже чуть большую длину, однако расплетая вновь.
— Неужто наш гордый де Сенье не умеет плести косы? — смеется Уильям, чуть поворачивая голову назад, получая в ответ грубый толчок, означающий простое «не вертись».
— Тебе бы помолчать, Уильям. Во всяком случае, не говори под руку.
Их словесная перепалка оканчивается спустя пару кратких фраз, и в зале вновь воцаряется полу-напряженная тишина, вынуждающая невольно забеспокоится о состоянии француза. Но, когда зелёная лента пропадает со столика подле Уильяма, а Пьер слишком старательно оттягивает чужие волосы, Темзед почти успокаивается.
Еще несколько минут уходит на попытки сделать «идеальный» бантик, хотя кому-кому, а вот Уильяму точно дела до этого бантика не будет.
Ему любезно протягивают зеркало, гордо складывают руки на груди и неспешно начинают:
— Разве не очаровательно? Даже тебе косы к лицу. Считаю, что ты обязан восхвалять мои умения. — Пьер саркастично хмыкает, ожидая чужого отзыва со всей искренней заинтересованностью в чужом мнении.
— Кхм. Я думаю, это не так плохо, как могло бы быть. Возможно, тебя и впрямь стоит похвалить за это. — Уильям реагирует исключительно спокойно, побуждая у Пьера очередное хмыканье, но теперь уж недовольное.
Француз говорит что-то о том, что Уильям попросту ничего не смыслит в подобном, а тот тихо смеется, меняя свой вердикт:
— Хорошо. Это выглядит хорошо. Ты молодец, Пьер.
В ответ раздаётся лишь «Так-то лучше».
#зарисовки 🍰