linker_Hund

Маршрут Владимир — Выкса проходит через Муромские леса.

По одним источникам, это мрачный и угрюмый ельник, колыбель русских былин и богатырей. Именно отсюда Илья Муромец отправился в Киев к князю Владимиру — такой вот фатум.

По другим — светлый сосновый бор, та самая натура, принесшая Софье Суховой-Кобылиной большую золотую медаль.

Но не вопрос видового состава лесов заставил меня писать этот текст.

А проходящая в Выксе выставка Лены Скрипкиной — размышление по Книге Апокалипсиса о жизнеутверждающей, подобно воде, цикличности того самого апокалипсиса.

Здесь, как в былинном лесу, скорбь, утешение и надежда сплетаются в названии выставки — ὑπομονή (ипомони́): долготерпение и активная стойкость.
Игра света и тени, вода, горечь полыни, запах крови и железа складываются в поэтический водоворот. В его центре — работа с треснувшим морем, и кажется, что в этом разломе можно расслышать священный плач.

И отрёт Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло.

Поезжайте в Выксу. Там, как в Европе, с автобусного вокзала вам позвонят уточнить, сколько автобусу подождать, пока вы опаздываете.

Что пожелать человеку, который перенес 17 операций и едет на еще одну?

Дяде Саше, который под местным наркозом рассказывает хирургам анекдоты. А те просят взять паузу, чтобы не дернулась рука при манипуляциях на сердце.

Здоровья? Долгих лет жизни?
Или просто продолжать шутить?

А что пожелать себе?
Чуткости? Мужества?

Однажды дядю Сашу коснулось платье Пугачевой. Ну не удача ли всё это?

Размышления о пьянстве.

Не мои, а Достоевского.

Вы, сударь, не презирайте меня: в России пьяные люди у нас самые добрые. Самые добрые люди у нас и самые пьяные.

Пока мировые умы Харари и Жижек напряженно всматриваются в темноту завтрашнего дня, а солнце уже восходит за их спинами, спешу поддержать репутацию мудрецов в вопросе ИИ.

Товарищ Жижек прав, а капиталисты - нет. Свежее доказательство: Дом книги на Соколе закрыли, а Альфа-банк на его месте открыли.

Господин Харари! Следуя вашему призыву, Леворукая Псина уже мобилизовалась для борьбы с чужеродной ИИ-культурой и петляет словами как может - лишь бы сбить, лишь бы запутать Большого брата. Есть ощущение, что идет frendly fire, ведь используемый при обучении массив данных - человеческий, но не мое собачье дело.

Дадим же по противнику залп поэзией. Это его слабое место. Еще и юмор. Но это общая беда.

Я гений Игорь Северянин
Расту иргой из-под земли
Немножечко моей любви
И я уже не так понятен.
Дымится воздух за чертой
Сознание собакам снится
На небе звёздами ключица
Искрится. Под вечерний бой
Выходят в поле дураки
Выходят на воду рыбачить
Тунцы желайте им удачи
Я слишком глупый вопреки
Всему и каждой пепелинке
Какая горькая душа
Я собираюсь не спеша
Пешком дойти до серединки.

А. Волкова
литературный журнал Хижа, выпуск №1

Смыв слезою зелень сосновых иголок и покинув изумрудную колыбель Байкала, ваша Псина обнаружила себя в аэропорту - новом эпицентре зелености.
Того самого хищного оттенка, который, претендуя на незаметность, стремится поглотить все вокруг.

Не станем разбираться, что стало катализатором этой встречи: заваренный водителем Михаилом саган-дайля или сама божественная природа проводника. А утаив на контроле бутылку с водой, поспешим дальше. В зону вылета, где разместилась танковая бригада или, если посмотреть правде в глаза, я оказался в бараке с несколькими ротами солдат.

Множественность лиц русской хтони. Хитрый рыжий детина лет сорока с лихо задранной шапкой и незаправленной формой. Достанет все, что потребуется. Немолодые бурятские охотники, сошедшие с иллюстраций из детских книжек. Кепки реднеков и панамы наемников.
Отчаянно-похмельная одиссея. Безвольность под надсмотром военной полиции. Построение у нашего гейта. Смена пункта назначения. Десантирование над Днепром, штурм посадок..

Решив, что спешить уже незачем, мы пропустили вперед парад неизбежной победы и отправились в самолет последними.
Интересно, что получится, если смешать в алюминиевой банке аэрофлотовский оранжевый и армейский зеленый? думала Псина, поднимаясь по трапу самолета.
Приободряюще улыбнулся стюардессе перед нелегким рейсом.

И тут происходит то самое, за что я люблю магический реализм: в самолете оказались только гражданские.
Теперь уже трудно сказать, что это было: обыденные магические видения из будущего или прошлого, сон или просто закончилось действие чая.
В иллюминаторах был виден ещё только один самолет - синий Почты России.
Но это, похоже, уже большой секрет.
Поэтому не говорите о нем никому.

Единственное о чем серьезно можно говорить из-за периметра "люкспинга" на озере Байкал, так это о голоде.
Пара дней проведенных среди песчаных дюн и соснового леса и ты смутно ощущаешь опустошение. Но не спеши объяснять это беззаботной подвешенностью туриста или относительным, в сравнении с городом, безмолвием окружающей среды.
Эта пустота твоя внутренняя. Тотальная сытость и свобода от мыслей, порождаемых голодом, снимает обычно незаметную когнитивную нагрузку.
И этот избыток мыслительной силы так сложно описать, но так приятно использовать, например, составляя предложения из слов.

и дальше

И тесноту, и блеск, и радость,
И дам обдуманный наряд;
Люблю их ножки; только вряд
Найдете вы в России целой
Три пары стройных женских ног.

Продолжим забавляться от отчаяния. И вместе вспомним о Карло Михельштедтере, которого я знать не знал, а встретив на улице, наверняка подумал бы, что передо мной немец.
Он написал философский труд «Убеждение и риторика», на который в свою очередь ссылается Умберто Эко в одном своем эссе.
В нем Умберто проходит метлой по авторитаризму и тоталитарной риторике, в общем, делает все тоже самое, что и мы каждый день. Но среди поднявшейся пыли обнаруживается прекрасный коллаж на поэтический фрагмент из сочинения Карло.

«…грузом виснет, вися – зависит…
Скользит груз вниз, чтоб последующим разом превзойти своей низостью низость прежнего раза…
В грузном паденье… неподвластен разубежденью»

Предвыборная программа, Карло!

Пока ковер продолжает свой путь в вечную деревню, задумаемся, действительно ли самое сложное у коробки - это ее сборка?
Для этого возьмем White box в Мытищах и попробуем организовать там выставку. Событие неожиданное, но если поиграть словами, небезбашенное, потому что башня там тоже есть - старинная и красная.
Униженная 24-этажной жадностью застройщика железнодорожная башенка просит нашего внимания!
Оное же скорее произойдет при наличии шампанского на вернисаже, деньги на которое мы и отсудим у плохих ребят.

Возможно, о проказах ИИ с Епифаном Ковалюком, вымышленном крестьянине, строившем утопические сооружения из навоза и грязи.
Якобы им вдохновлялся вымышленный красноармеец-революционер Анский, автор дневников, которыми в свою очередь вдохновился главный герой романа 2666, ставший вымышленным писателем Арчимбольди.
В вымышленной же действительности никто из грязи ничего не построил, а кумиром был фантаст Ефрем Иванов, чья писательская звезда шла по узнаваемой колее на молодом советском небосклоне.
Как же дотумкать теперь несчастной псине почему Епифан Ковалюк - это болезненная галлюцинация, а Ефрем Иванов - полноценная фантазия?

О чем задумалась леворукая псина пока взгляд её скользил по кабине самолета Краснодар-Москва, а затем по торговым площадям рынка Москва на улице Краснодарская, что в Люблино? Среди вежливых охранников с автоматами, лоточников и носильщиков всех национальностей, остановившись на коробке из Избербаша с предположительно ковром?