В холле было не протолкнуться. Пробираясь сквозь толпу, движимая любопытством, Лета сталкивалась с студентами и едва заметно кивала вместо извинений; любой звук заглушали громкие голоса учащихся. Оказалось, что всеобщее внимание привлекла доска объявлений с новой листовкой:
Лета никогда не была на балах. Они не раз проводились во время её учёбы, но в каждый раздражительному шуму и осуждающим взглядам сверстниц она предпочитала компанию Ньюта Саламандера. Кто выбрал бы нырнуть в кишащую пираньями воду, если стоит только вытянуть руку - и коснёшься первых лучей солнца? И выбор Леты был всегда один и тот же. Но сейчас она не гонимая отовсюду слизеринка. Больше нет.
***
Большой зал стал ещё волшебнее, если существует граница возможного. С потолка свисали цветущие лианы, между которыми летали разноцветные крошечные феи, догоняя друг-друга; играла мелодичная музыка, в танце закружились девушки в светлых платьях и юноши, чье лицо было скрыто за маской. Наверное, в этом и была вся прелесть маскарадов: надевая маску и костюм, ты перестаешь быть самим собой и на несколько часов можешь стать и защитником людей Прометеем, и рогатым сатиром. Но жизнь Леты и так стала бесконечным маскарадом, затянувшимся на многие месяцы без перерывов на сон и обед. Ей была не нужна маска; у неё есть своя собственная, вросшая в кожу, и на внутренней стороне всего три слова: «Аэлета Де Марс».
Полупрозрачный шёлковый подол платья светлыми воздушными волнами раскинулся на мраморных ступенях. Вуаль скрывала лицо, а на оголённые плечи спадали тёмные кудри. Музыку флейты было слышно даже отсюда. Любая другая девушка должна была чувствовать себя героиней сказки, к которой вот-вот явится принц. Но если она и была принцессой, то вынужденной броситься в море. Только места на небесах ей уже нет.
Сжимая в ладони ожерелье с полумесяцем, острые края которого до боли впивались в кожу, Лета всматривалась в конец коридора, где выглядывал яркий свет под дверью.
— И кто же ты сегодня? — раздался голос за спиной девушки. Ей не пришлось оборачиваться, сказавший тут же опустился на ступени рядом.
— Артемида. — ответила она, рассматривая встречного: лавровый венок оттенял каштановые пряди, а на его шее была подвеска с серебряным солнцем, — Аполлон?
Она не знала его имени и не видела лица, но ему для олицетворения бога солнца не хватало только золотистых локонов.
— Сестра, получается. И где же твои лук и стрелы, охотница? — он улыбался, показывая белые, как морская пена зубы.
Обычно смотрят на кого угодно, только не на собеседника, чтобы не стать причиной ненужной неловкости. Но Лета открыто рассматривала его, не стесняясь. Казалось, в карих глазах на секунду появилось что-то живое, но тут же они снова стали безжизненными и заполнились равнодушием. Странный.
— Богиня Луны, — поправила его Лета, — с тобой я тоже не вижу девяти муз и лиры, брат-солнце.
Не успела она договорить, как двери Большого зала распахнулись и коридор наполнился шумом. Толпа студентов ринулась из зала с воплями и визгами, а вслед за ними ярко-синие пятна, - пикси, подхватывающие медлительных за уши, с криком поднимали их в воздух. Поток уносил её дальше, пока она не потеряла из вида тёмную макушку с золотым венком. Это была их первая и последняя встреча.
Знали бы они, что их связывает не только кровь богов.
«Врата Олимпа открываются!
Приглашаем вас на бал-маскарад: Большой зал, пятый час вечера последнего дня месяца. Наденьте свой лучший костюм, вдохновленный греческой мифологией. Предстаньте в образе могущественного Зевса, прекрасной Афродиты, мудрой Афины или обаятельной нимфы. Маска обязательна, ведь кто знает, какие тайны скрываются за божественным обличьем?»
Лета никогда не была на балах. Они не раз проводились во время её учёбы, но в каждый раздражительному шуму и осуждающим взглядам сверстниц она предпочитала компанию Ньюта Саламандера. Кто выбрал бы нырнуть в кишащую пираньями воду, если стоит только вытянуть руку - и коснёшься первых лучей солнца? И выбор Леты был всегда один и тот же. Но сейчас она не гонимая отовсюду слизеринка. Больше нет.
***
Большой зал стал ещё волшебнее, если существует граница возможного. С потолка свисали цветущие лианы, между которыми летали разноцветные крошечные феи, догоняя друг-друга; играла мелодичная музыка, в танце закружились девушки в светлых платьях и юноши, чье лицо было скрыто за маской. Наверное, в этом и была вся прелесть маскарадов: надевая маску и костюм, ты перестаешь быть самим собой и на несколько часов можешь стать и защитником людей Прометеем, и рогатым сатиром. Но жизнь Леты и так стала бесконечным маскарадом, затянувшимся на многие месяцы без перерывов на сон и обед. Ей была не нужна маска; у неё есть своя собственная, вросшая в кожу, и на внутренней стороне всего три слова: «Аэлета Де Марс».
Полупрозрачный шёлковый подол платья светлыми воздушными волнами раскинулся на мраморных ступенях. Вуаль скрывала лицо, а на оголённые плечи спадали тёмные кудри. Музыку флейты было слышно даже отсюда. Любая другая девушка должна была чувствовать себя героиней сказки, к которой вот-вот явится принц. Но если она и была принцессой, то вынужденной броситься в море. Только места на небесах ей уже нет.
Сжимая в ладони ожерелье с полумесяцем, острые края которого до боли впивались в кожу, Лета всматривалась в конец коридора, где выглядывал яркий свет под дверью.
— И кто же ты сегодня? — раздался голос за спиной девушки. Ей не пришлось оборачиваться, сказавший тут же опустился на ступени рядом.
— Артемида. — ответила она, рассматривая встречного: лавровый венок оттенял каштановые пряди, а на его шее была подвеска с серебряным солнцем, — Аполлон?
Она не знала его имени и не видела лица, но ему для олицетворения бога солнца не хватало только золотистых локонов.
— Сестра, получается. И где же твои лук и стрелы, охотница? — он улыбался, показывая белые, как морская пена зубы.
Обычно смотрят на кого угодно, только не на собеседника, чтобы не стать причиной ненужной неловкости. Но Лета открыто рассматривала его, не стесняясь. Казалось, в карих глазах на секунду появилось что-то живое, но тут же они снова стали безжизненными и заполнились равнодушием. Странный.
— Богиня Луны, — поправила его Лета, — с тобой я тоже не вижу девяти муз и лиры, брат-солнце.
Не успела она договорить, как двери Большого зала распахнулись и коридор наполнился шумом. Толпа студентов ринулась из зала с воплями и визгами, а вслед за ними ярко-синие пятна, - пикси, подхватывающие медлительных за уши, с криком поднимали их в воздух. Поток уносил её дальше, пока она не потеряла из вида тёмную макушку с золотым венком. Это была их первая и последняя встреча.
Знали бы они, что их связывает не только кровь богов.