ди#Ис ム

Она — сияние невероятное,
В тетрадке правило мудрёное.
Решенье ищет адекватное,
Лицо — учёбой озарённое.

А он — явление внезапное,
Всё шепчет: «Неялина, ты классная..»
Смущенье лезет невозвратное,
Попытка — дерзкая и напрасная.

Она — как утро золотое,
Где всё логичное и ясное.
А он — создание простое,
Но чувство — самое прекрасное.

Неразделенная любовь — ужасное чувство,
Она — настоящая тварь.
Но хуже всего — любить твою дурость,
Смотря в эту черную гарь.

Всё самое дорогое,
В пыли дорогая,
Разбило надежды пустые.
Небо над ним не живое,
Он шаг, не прощая,
Сделал в провалы ночное.

Летит тело земное,
Землю прошибая,
Где стены стоят ледяные
Смерть — дело простое,
Его забирая,
В края унесет неземные

На могиле лишь фраза
«На вечно молодой Forever young»

Риннель, ты как ветер медвяный,
Летишь сквозь густые леса.
Твой путь — бесконечный и странный,
Где верят ещё в чудеса.

Дорога пылит золотая,
И манит полночный прибой.
Летишь ты, преград не зная,
Везёшь лишь мечты с собой.

Твой конь вороной — не белый,
И принц не возник на пути.
Но взгляд твой — живой и смелый,
Ты знаешь, куда идти.

Мир полон цветов и желаний,
Но сердце пока молчит.
В плену у своих скитаний
Оно лишь к свободе летит.

Небо сине-голубое,
Ты — наш светлый, лучший Творог.
Настроение крутое,
Каждый подписчик нам дорог.

Двести — это достижение,
Жизнь летит, как в небе линия.
Пусть приложится везение,
Вайб застыл в морозном инее.

Туфля светится янтарно-красная,
Словно в углях застывший жар.
Эта полночь чертовски прекрасная,
Раздувает в груди пожар.

Стилет высекает искры кровавые,
На паркете — рубиновый след.
Мы дерзкие, гордые, правые,
Встречаем малиновый рассвет.

Рассветное небо сияет вокруг нежно-розовое,
Рэйчал идет по садам, небывало она хороша.
Сердце её золотое, открытое и бирюзовое,
Светлой и доброй надеждой сияет большая душа.

Платье на ней лепестковое, очень почти неземное,
В ласковом взоре искрится рассветная чудно звезда.
Счастье она излучает повсюду живое, родное,
Пусть же она остается такой лучезарной всегда.

Солнце встает над полями совсем золотое, благое,
В мягких бутонах искрится прохладная утром роса.
Рэйчал несет вдохновение в мир притягательно-свое,
Искренне веря, что в жизни опять оживут чудеса.

Взгляды твои косые,
В венах застыла грязь.
Дни у Руслана плохие —
ПМСная лезет мразь

Нервы твои изношенные,
Вижзишь, как сука в петле.
Мысли, как псы брошенные,
Гниют в твоей голове.

Но шмотки на тебе стильные,
Хоть рожа в соплях и слезах.
И мышцы довольно сильные,
Жаль, ум твой разбился в прах.

Талантлив ты, парень, бесспорно,
В искусстве бесить и врать.
Держишься в стойке упорно,
Хоть тянет тебя умирать.

Морфина ты моя любимая,
Рассвет рассыпал рыжий чай,
Летишь, никем не укротимая,
В свой самый вольный, светлый май.

Глаза — янтарно-золотистые,
В карманах — тёплый океан,
Твои идеи, мысли чистые
Пьянят сильнее, чем кальян.

Смеёшься, лисья и бесстрашная,
Подставив солнцу медный бок,
Тебе не важна пыль вчерашняя —
Весь мир упал у рыжих ног.

Сапфира движется, как, тень
Она — ночная, угольная.
Забыто солнце, скрылся день,
Пришло мгновенье роковое.

Глаза — два черных янтаря,
Она — котенка озорная.
В полночных искрах вся горя,
Хранит молчанье ледяное.

Ласкает лапкой край небес,
Такая кошка, как живая.
В ней спит глубокий, темный лес,
И тайны ночи, все земные.

Стракс — милый человек, в нем истинный свет,
В белых одеждах он встречает рассвет.
Как лепесток белой Лилии в утренней росе,
Он дарит покой и улыбки нам все.

Чистота его мыслей, как
Белый хвост,
Путь его светел, искренен и прост.
В мире из снега и белых цветов,
Стракс — это нежность без лишних слов.

НеАкку в траве изумрудной резвится,
Словно в лесах заплутавшая птица.
Яркой калиной в бурьяне сияет,
Зелень густую собой оживляет.

Неакку ловит лучи золотые,
Где шелестят лопухи молодые.
В клевере мягком бесследно таится,
Летней прохладой спешит насладиться.

Неакку манит росою проснуться,
Чтобы к листам шелковистым коснуться.
Свежесть июля в прыжке замирает,
Сердце от радости вмиг расцветает.

в жизни есть такой момент,
когда желания жить нет.
тогда совсем осознаешь бессмысленность тех слов,
что давали мотивацию на будущее "жить".
в те моменты руки опускаются,
в те моменты сердце закрывается,
и больше не даешь его ты в руки
даже близким к сердцу людям.
желание лишь есть одно—
уйти, и больше не видать мир иной.
то чувство, что было всегда с тобою,
не встретишь больше ты его, пропало с воспоминаниями оно.
и будешь опять ты скитаться
по странствиям, за музой своей
но вскоре начнешь ты сдаваться
не увидев ты жизни всей.
и вновь в голове заиграют
те слова, что славá произнес:
"я убью себя когда выпадет снег"
стали меткой по жизни твоей.
ты будешь ждать того заветного дня,
как верный пес ждет хозяина своего!
но эта, кажись, дальняя метка,
казаться будет всего лишь мечтой.
и вот на грани отчаяния,
явилась та муза, что
ждал ты давно.
казалась она спасительным
светом, что озарял всю душу твою.
и стоя на коленях встречаешь ее,
ты радуясь, бежишь спотыкаясь..
но тянет обратно ко дну,
что было с тобою тогда,
когда руки были внизу,
с надеждами утопая.

Он шел к письму, походкою шатаясь,
На белый лист упал его испуг.
Свою вину, за прошлым не скрываясь,
Он превратил в безумный, вечный круг.

Сказал он: «Вся любовь — статья пустая»,
Написал он: «Жизнь — проклятая тьма».
И, за собой все двери закрывая,
Сходил от горя Слава с ума.

Крутая лестница вела в пространство,
Ступал он в мрак, суровый и немой.
Покинув жизни лживое убранство,
Он шел за грань, не ставший сам собой.

На крышу выполз, где ветра гуляют,
Прохожий люд взирал на высоту.
Таких, как он, обычно не спасают,
Когда они срывают красоту.

И Слава прыгнул, бездну обнимая,
Душа его в мгновенье умерла.
Летел он вниз, обиды забывая,
Туда, где ночь навеки легла.

Ее имя было Блудли,
В росе сиял ее наряд.
К сиянью солнца, в беге буднем,
Спешит принцессы чистый взгляд.

Принцесса зари в чистоте безупречной,
Ступала на бархат проснувшихся трав.
И путь ее светлый, почти бесконечный,
Смирял даже самый неистовый нрав.

Огненный шелк и стальная тюрьма,
Рыжая Велл сводит стражу с ума.
В клетке блестящей — костер за замком,
Пламя волос под холодным стеклом.

Бьется о прутья янтарный рассвет,
В этой неволе спасения нет.
Но знает принцесса: сожжет добела
Велл эти стены, что жизнь отняла.

Золото кос и тяжел засов,
Ждет она воли из плена оков.
Искры в глазах — это бури прилив,
Рыжий пожар бесконечно строптив.

Мау белый, как первый подснежник,
Скрыт в тумане былых зазеркалий.
В каждом жесте — покой безмятежный
И сияние чистых эмалей.

Мау — призрак в молочном рассвете,
Свет небес в неземной пустоте.
Он один в целом мире ответит
Первозданной своей красоте.

Пульс затихнет в сиянии снежном,
Где смыкаются вечность и миг.
Мау белый останется нежным,
Словно в ведах забытых родник.