Помню, как-то раз наш сосед, Семёныч, заплутал в лесу. Ушёл по грибы, а вернулся через три дня — бледный, глаза круглые, и всё бормочет про каких-то духов, что его в хороводе водили да байки травили. Мы, конечно, посмеялись: перебрал, мол, старый, с кем не бывает. А он вынул из-за пазухи сапог, а тот мхом оброс, будто лет сто в земле пролежал. Вот тогда-то мы и призадумались. Хе-хе!!! К чему это я? А к тому, касатики, что попалась мне в руки одна повесть заграничная — «Моя жизнь в лесу духов» за авторством некоего Амоса Тутуолы. И скажу я вам, это не чтиво на ночь, а тот самый пьяный сон Семёныча, только растянутый на сто с лишним страниц. Сон, в котором абсурда и жути побольше, чем в отчётах нашего председателя, но и правды жизненной, как ни странно, тоже хватает.
Сразу забудьте про сказочки, где добры молодцы побеждают зло и женятся на царевнах. Этот африканский вертопрах замысловатый, Тутуола, макает читателя носом в такую действительность, что наш Кривой лес с его кикиморами покажется вам парком культуры и отдыха. Повествование ведётся от лица мальчонки, который с малых лет попал в переплёт. И вот он в этом самом Лесу Духов... а что это за лес, как он туда попал — не моё дело вам рассказывать, сами читайте, ежели нервы крепкие. Главное, что это не путешествие, а блуждание. Читаешь — и будто идёшь по бурелому впотьмах. Вроде тропинка мелькнула, а через два шага ты уже по пояс в какой-то вязкой жиже, а над головой хохочет нечто с телевизором вместо руки. Язык у автора такой же — тягучий, с повторами, будто он не пишет, а сидит у костра и, заикаясь от пережитого ужаса, пытается рассказать, как оно всё было. Иной грамотей скажет — косноязычно. А по мне — в самый раз. Так и должен говорить человек, который навидался всякого... ядрёного перца.
Некоторые сравнивают это с «Алисой» ихней, кэрролловской. Ну что за глупости, право слово. Та Алиса — барышня на прогулке, а здешний паренёк — каторжник на лесоповале, где вместо деревьев — кошмары. Его путь — это не взросление, а выживание в чистом виде. Он там не характер закаляет, а пытается не стать обедом для очередного блуднища раскоряченного. И постоянно меняется. И не так, как мы с вами, касатики, — сегодня ты трезвенник, а в субботу уже философ под забором. Нет, там всё по-настоящему. Физически. То он одно, то другое... А кем ты остаёшься, когда твоё тело тебе не принадлежит? Когда тебя могут разобрать на запчасти или превратить в коня? Вопрос, однако. И автор ответа не даёт, он просто показывает, как этот мальчишка изворачивается, приспосабливается, теряет себя и находит заново, уже совсем другим.
А начинается-то всё с чего? С семьи. С самого простого и самого сложного. Вот вам, для понимания, затравка от самого автора:
Я стал различать «худо» и «добро» только к семи годам от рождения, когда заметил, что у отца три жены, как и полагалось по тем временам, хотя теперь-то времена другие.
Чувствуете, чем пахнет? В семь лет ребёнок уже понял, что мир устроен... хитро. Что «добро» и «худо» — это не ангел с чёртом, а клубок, где всё переплетено. И вот эта семейная катавасия, это рабство, которое в книге и прямое, и переносное — когда ты раб не хозяина, а собственных страхов или даже долга, — оно и есть тот фундамент, на котором стоит весь этот причудливый лес. Вроде и дичь несусветная творится, а копнёшь — так всё про нас, про людей. Про то, как близкие могут оказаться страшнее любого духа, и как любовь может прорасти даже на свалке проклятий. Чёрт бы их всех подковал, этих родственничков!
