– Расслабьтесь, пожалуйста. Это ведь я.
– Это ведь Вы! – Су Юн застыл возле двери, нерешительно приоткрыв её. – Именно потому... Сердце так волнуется.
Ресницы его взволнованно запорхали, а затем замерли. Су Юн беспокойно смежил веки, прислонившись лбом к уголку двери.
– Сегодня очень важная ночь. Я хочу, чтобы она... Оставила добрый след в Вашей душе.
«Но способен ли я?..» – Лю Вэй безошибочно прочёл страх Су Юна, застывший на кончиках подрагивавших ресниц. Он смело шагнул к нему, чтобы утешить.
– Вы – самое светлое солнышко, господин Су Юн. Ваше присутствие освещает мою душу лучами счастья. Куда бы мы ни пошли, это будет лучшая ночь, ведь каждая ночь, проведенная с Вами, совершенно особенная.
Су Юн, казалось, от его слов ещё сильнее забеспокоился. Друг возлагал на него такие ожидания!
Лю Вэй нежно улыбнулся ему.
– Господин Су Юн,~ – юноша подошел к нему и бережно поправил бантик. Не потому, что тот плохо сидел. Лю Вэй сделал это, чтобы прикоснуться к другу и поддержать теплотой близости. Наклонившись к его уху, он сокровенно прошептал: – Ничего не бойтесь, когда Вы со мной. Просто будьте собой. Говорите, что думайте, делайте, что пожелаете. И, прошу Вас, расслабьтесь. Чтобы Вы не хотели мне показать, мне непременно понравится, потому что это дорого Вам, а Вы – дороги мне.
Лю Вэй так и не убрал рук от фиолетового банта. Су Юн заволновался и поднял ладони, тоже коснувшись дорогой нежному сердечку ленты. Лишь чудом их руки не соприкоснулись в опасной близости.
– Вы тоже дороги мне. Именно поэтому... Я хочу показать вам кое-что… Самое прекрасное, что я видел в своей жизни... То, что Вы значите для меня.
Наконец решившись, Су Юн толкнул ладонью дверь и вышел на улицу. Лю Вэй отпустил его бант и шагнул следом, завороженно глядя на друга. Его слова взволновали юношу. В голове эхом раздавалась последняя фраза лекаря, заинтриговавшая Серебряного Наследника. Лю Вэй почувствовал, что Су Юн хочет показать ему нечто по-настоящему особенное.
Су Юн решительно, но неспешно шел вперёд. Он сохранял спокойный темп, потому что Лю Вэю нельзя было совершать резких движений. Даже в ночной прогулке Су Юн продолжал неизменно заботиться о нем.
На небе широким поясом растянулись сотни звёзд. Этой ночью они выглядели удивительно волшебно – сияли, переливались и блестели, согревая далёким, но неизменно прекрасным сиянием.
«Так же сияют твои глаза, Су Юн – взволнованно, живо, потаённо, но в то же время так открыто. Твоя боль так явна, но ее не коснуться рукой... Клянусь, ради тебя, Су Юн, я дотянусь до звёзд и обязательно согрею твою душу, ибо даже ночи могут быть тёплыми, даже яркой звездочке нужны крепкие объятья.»
Лю Вэй волновался, как влюбленный мальчишка, глядя на своего лучшего друга. Су Юн беспокоился ещё больше. Лю Вэй почти сразу догадался, почему ему так плохо, но просто не смог разорвать возникшее молчание. В нем было больше чувств и значения, чем словах, и таинство доверено было звёздам, что вели друзей во тьме ночи.
Они дошли до конца дома и замерли на каменной дорожке возле зажжённого фонаря, не поворачивая за угол. Су Юн обернулся к другу, держа ладони возле груди, чувственно сжав запястья и живо поглаживая их пальцами. Его сердце билось учащенно, но дыхание оставалось ровным. Он вздохнул побольше воздуха в грудь.
– Господин Лю Вэй... – Су Юн старательно собирался с мыслями, заглянув в глубокие, янтарные глаза, смотревшие на друга с открытой нежностью. – Я хочу рассказать Вам одну историю. Могу я?
– Я с удовольствием послушаю, – нежно ответил Лю Вэй.
– Это ведь Вы! – Су Юн застыл возле двери, нерешительно приоткрыв её. – Именно потому... Сердце так волнуется.
Ресницы его взволнованно запорхали, а затем замерли. Су Юн беспокойно смежил веки, прислонившись лбом к уголку двери.
– Сегодня очень важная ночь. Я хочу, чтобы она... Оставила добрый след в Вашей душе.
«Но способен ли я?..» – Лю Вэй безошибочно прочёл страх Су Юна, застывший на кончиках подрагивавших ресниц. Он смело шагнул к нему, чтобы утешить.
– Вы – самое светлое солнышко, господин Су Юн. Ваше присутствие освещает мою душу лучами счастья. Куда бы мы ни пошли, это будет лучшая ночь, ведь каждая ночь, проведенная с Вами, совершенно особенная.
Су Юн, казалось, от его слов ещё сильнее забеспокоился. Друг возлагал на него такие ожидания!
Лю Вэй нежно улыбнулся ему.
– Господин Су Юн,~ – юноша подошел к нему и бережно поправил бантик. Не потому, что тот плохо сидел. Лю Вэй сделал это, чтобы прикоснуться к другу и поддержать теплотой близости. Наклонившись к его уху, он сокровенно прошептал: – Ничего не бойтесь, когда Вы со мной. Просто будьте собой. Говорите, что думайте, делайте, что пожелаете. И, прошу Вас, расслабьтесь. Чтобы Вы не хотели мне показать, мне непременно понравится, потому что это дорого Вам, а Вы – дороги мне.
Лю Вэй так и не убрал рук от фиолетового банта. Су Юн заволновался и поднял ладони, тоже коснувшись дорогой нежному сердечку ленты. Лишь чудом их руки не соприкоснулись в опасной близости.
– Вы тоже дороги мне. Именно поэтому... Я хочу показать вам кое-что… Самое прекрасное, что я видел в своей жизни... То, что Вы значите для меня.
Наконец решившись, Су Юн толкнул ладонью дверь и вышел на улицу. Лю Вэй отпустил его бант и шагнул следом, завороженно глядя на друга. Его слова взволновали юношу. В голове эхом раздавалась последняя фраза лекаря, заинтриговавшая Серебряного Наследника. Лю Вэй почувствовал, что Су Юн хочет показать ему нечто по-настоящему особенное.
Су Юн решительно, но неспешно шел вперёд. Он сохранял спокойный темп, потому что Лю Вэю нельзя было совершать резких движений. Даже в ночной прогулке Су Юн продолжал неизменно заботиться о нем.
На небе широким поясом растянулись сотни звёзд. Этой ночью они выглядели удивительно волшебно – сияли, переливались и блестели, согревая далёким, но неизменно прекрасным сиянием.
«Так же сияют твои глаза, Су Юн – взволнованно, живо, потаённо, но в то же время так открыто. Твоя боль так явна, но ее не коснуться рукой... Клянусь, ради тебя, Су Юн, я дотянусь до звёзд и обязательно согрею твою душу, ибо даже ночи могут быть тёплыми, даже яркой звездочке нужны крепкие объятья.»
Лю Вэй волновался, как влюбленный мальчишка, глядя на своего лучшего друга. Су Юн беспокоился ещё больше. Лю Вэй почти сразу догадался, почему ему так плохо, но просто не смог разорвать возникшее молчание. В нем было больше чувств и значения, чем словах, и таинство доверено было звёздам, что вели друзей во тьме ночи.
Они дошли до конца дома и замерли на каменной дорожке возле зажжённого фонаря, не поворачивая за угол. Су Юн обернулся к другу, держа ладони возле груди, чувственно сжав запястья и живо поглаживая их пальцами. Его сердце билось учащенно, но дыхание оставалось ровным. Он вздохнул побольше воздуха в грудь.
– Господин Лю Вэй... – Су Юн старательно собирался с мыслями, заглянув в глубокие, янтарные глаза, смотревшие на друга с открытой нежностью. – Я хочу рассказать Вам одну историю. Могу я?
– Я с удовольствием послушаю, – нежно ответил Лю Вэй.