Мужчина отлетел назад, ударившись о пол, оставляя за собой алую дорожку. Стон боли вырвался из его груди, но он поднял голову, стараясь держать оборотня в поле зрения. Он больше не мог встать, но всё ещё держал палочку. Всё ещё боролся.
А Хоуп бежала. Римус был у неё на руках, головой прижат к плечу, весь в слезах. Она бежала, не чувствуя ног, не осознавая куда, лишь бы подальше. Лишь бы спасти. Сердце стучало как барабан, мысли путались.
Лайелл продолжал сражаться. Последними силами. Сквозь боль.
— Protego Maxima!
— Expulso!
Заклинания били по оборотню вспышками света, но тот не отступал. Он приближался. Медленно, как хищник. И с каждой секундой становился всё страшнее.
Последний рык. Один прыжок.
Фенрир с яростью ринулся вперёд, сбивая последние преграды. Когти с силой вонзились в грудь мужчины. Хруст. Кровь. Тишина.
Тело Лайелла рухнуло на пол, безжизненно, как кукла. А по комнате пополз кровавый след, смешиваясь с дождевой водой, что текла по полу сквозь разбитое окно.
Фенрир стоял над телом. Его дыхание было хриплым, изломанным. Губы разошлись в звериной ухмылке, будто он смеялся. И этот звук был почти безумный, чуждый человеческой природе.
Оборотень обернулся, издав последний рык, и исчез, растворяясь в темноте, как ночной кошмар, который приходит не во сне, а наяву.
