при первой встрече блэйд первым делом обратил внимание на глаза незнакомки. ониксовые омуты захватывали в свою бездну, будто видели все грехи в трещинах его сломленного механизма насквозь. в них прослеживалось такое знакомое ему отвратительное безумие, пожирающее обладателя пустых бусин.

блэйд — наблюдатель, ему нравилось следить за отрешенными очами возлюбленной, ловить редкие вспышки в их глубине. как при проблеске потаённых эмоций во тьме зажигалось алое зарево и тут же гасло. как переливался обсидиан в неоновых лучах дождливых городов необъятной галактики. «слабость,» сказала она? нет.

это прекрасно.

они оба ненавидели обнажать свои безобразные шрамы.

почерк прошлого на коже, что не смоется, сколько не царапай плоть когтями. но когда во тьме съемной комнаты блэйд скинул броню, цилла замерла.

мертвенно-бледная кожа напоминала изломанный мрамор. грубые и рваные рубцы сливались в картину чьей-то неуклонной жестокости. возможно, что самого блэйда. мечник приветствовал боль: физическую, ментальную. она напоминала мужчине, что он ещё жив.

цилла не прикасалась сразу. только спустя долгое мгновение поняла, что его глаза буравят в ней дыры. «осмелишься?» насмешливо спрашивали они с уклоном в упрек и вызов.

и она осмелилась.

#факты