ㅤОн говорил что-то про загородный домик с мансардой, летнюю кухню, рыжего корги, детей — мальчика, кажется, хотел назвать Майклом, — и про любовь, с особой дотошностью.

ㅤЯ не слушала. В голове крутилась мысль, за которую лицензиаты любовной лирики насадили бы меня на рею: его слова — плацебо. Люди с замиранием сердца, и, по-видимому, с параллельным отмиранием клеток мозга, заикаясь и спотыкаясь на ласкательных формах, твердят о любви как о высшей ценности.
И мне, больше прочих повидавшей и нащупавшей, чужда нежность чувства, трепет признания — и мысль о потере истинно важного: ясного ума.