Нервы ни к чёрту
«Страх и его слуга», Мирьяна Новакович (Эксмо, серия «Магистраль. Балканская коллекция»)
В Белград XVIII века приезжает Дьявол со слугой и мутными интересиками.
Подумаешь, обычное дело.
В городе только-только всё устаканивается: австрийцы выгнали турков, знать устраивает утончённые обеды в китайском стиле, а сербы-крестьяне как жили, так и живут себе. Нормальная, мирная жизнь. Ах да, ещё вампиры…
Тоже в целом рутина. Прибыл Дьявол строго по делу: вампиры для него не просто нечисть, а тревожный знак конца так любимого им греховного мира. Эту заразу необходимо остановить — понять бы как.
Князь тьмы у Новакович совсем не похож на повелителя бездны: скорее это растерянный учёный-ботаник на выезде, тревожный и полный тоски.
Балканский вампирский миф не просто декоративная страшилка: Белград 1730-х — город, застрявший между империями. Слухи, сплетни и политическая неустойчивость работают как питательная среда для страха: им дышат люди, власть, город и, что особенно заметно, сам Дьявол.
Роман вошёл в лонг-лист «Ясной Поляны» 2026 в номинации «Иностранная литература», и это, в общем, понятно: перед нами не просто вампирская история, а сербский постмодернистский аттракцион, где готика, имперская политика, балканская история и насмешка над самой готикой оказываются частью одного представления.
Поначалу это работает. Роман бодро тасует перед читателем инфернальный пасьянс: история, легенда и балаган легко ложатся рядом. И этот культурный замес — лучшее, что есть в книге. Здесь Ремедиос Варо под ручку с господином Толстоевским утягивают нас в толщу кросскультурных отсылочек.
Такая игра, конечно, тянет за собой фрагментарность, цитатность и жанровую мешанину. Но здесь они постепенно начинают работать против читателя: отсылки множатся, карнавал всё ещё шумит, а ощущение движения пропадает. Ближе к середине текст становится вязким и всё менее внятным.
В итоге «Страх и его слуга» интереснее всего как замысел и как атмосфера: инфернальная, ироничная, культурно пёстрая. Но как история роман держится слабее: начинается с обещания тёмного веселья, а заканчивается ощущением, что чёрт устал, конфетти осело, и адская машина едет уже по инерции.
Это роман для тех, кому важнее разглядывать колоду, чем ждать, что пасьянс сойдётся. Для остальных есть риск остаться с лишними картами на руках и вопросом: “и это всё?”
«Страх и его слуга», Мирьяна Новакович (Эксмо, серия «Магистраль. Балканская коллекция»)
В Белград XVIII века приезжает Дьявол со слугой и мутными интересиками.
Подумаешь, обычное дело.
В городе только-только всё устаканивается: австрийцы выгнали турков, знать устраивает утончённые обеды в китайском стиле, а сербы-крестьяне как жили, так и живут себе. Нормальная, мирная жизнь. Ах да, ещё вампиры…
Тоже в целом рутина. Прибыл Дьявол строго по делу: вампиры для него не просто нечисть, а тревожный знак конца так любимого им греховного мира. Эту заразу необходимо остановить — понять бы как.
Князь тьмы у Новакович совсем не похож на повелителя бездны: скорее это растерянный учёный-ботаник на выезде, тревожный и полный тоски.
Балканский вампирский миф не просто декоративная страшилка: Белград 1730-х — город, застрявший между империями. Слухи, сплетни и политическая неустойчивость работают как питательная среда для страха: им дышат люди, власть, город и, что особенно заметно, сам Дьявол.
Роман вошёл в лонг-лист «Ясной Поляны» 2026 в номинации «Иностранная литература», и это, в общем, понятно: перед нами не просто вампирская история, а сербский постмодернистский аттракцион, где готика, имперская политика, балканская история и насмешка над самой готикой оказываются частью одного представления.
Поначалу это работает. Роман бодро тасует перед читателем инфернальный пасьянс: история, легенда и балаган легко ложатся рядом. И этот культурный замес — лучшее, что есть в книге. Здесь Ремедиос Варо под ручку с господином Толстоевским утягивают нас в толщу кросскультурных отсылочек.
Такая игра, конечно, тянет за собой фрагментарность, цитатность и жанровую мешанину. Но здесь они постепенно начинают работать против читателя: отсылки множатся, карнавал всё ещё шумит, а ощущение движения пропадает. Ближе к середине текст становится вязким и всё менее внятным.
В итоге «Страх и его слуга» интереснее всего как замысел и как атмосфера: инфернальная, ироничная, культурно пёстрая. Но как история роман держится слабее: начинается с обещания тёмного веселья, а заканчивается ощущением, что чёрт устал, конфетти осело, и адская машина едет уже по инерции.
Это роман для тех, кому важнее разглядывать колоду, чем ждать, что пасьянс сойдётся. Для остальных есть риск остаться с лишними картами на руках и вопросом: “и это всё?”