стихотворение не реже раза в неделю


Channel's geo and language: not specified, not specified
Category: not specified


время от времени мы размещаем тут стихотворения, которые считаем подходящими для размещения тут время от времени

Related channels  |  Similar channels

Channel's geo and language
not specified, not specified
Statistics
Posts filter


Какое грустное кино,
Как доктор в ночь идет за водкой.
И дождик хлещет, и темно.
Идет развинченной походкой.
А раньше медицинский спирт
В шкафу, как праздничная елка.
Коньяк армянский словно мирт.
И лапки мысленного волка
Бегут в усталой голове
И исчезают в синеве.
Мы все, кому какое дело,
По одному выходим в ночь.
А в небе волк больнично-белый.
Он белоснежный просто оч.

Владимир Богомяков.


море волнуется раз
просыпается дева без глаз
море волнуется два
Токио это Москва
улыбаясь губами без губ
рисует «Кошачий суп»
море волнуется три
можно сойти с ума
глядя как фонари
перемежает тьма
в белой ночнушке там
лапкой ей помаши
Волоколамск Амстердам
в Дублине ни души
пригороды пусты
ранка кровит в темноте
Балтимор Алматы
вышел — поля поля
нету тебя нигде
есть только тень фонаря
на станции «Чистый свет»
да эстакады в снегу
море волнуется? нет
страшно на берегу
когда ты уходишь, Няако, в свою судьбу
перебрав напоследок в уме фонари над рекой
как любимые ноты
и я тоже умру прислонившись к холодному лбу
тишины в жаркий день городской
чтобы встретить тебя разомлевшую как от дремоты
в этой смерти твоей чтобы вдруг догадаться с тоской
ослепительной кто ты

Наталья Явлюхина.


день ото дня отличить не умел
хотя их граница очерчена мелом
на чёрной доске, ногой на песке,
телом на теле

хотя между ними таможни, таможни
и когда проезжаешь границу дней
пограничник в купе стучится сильней
сердце бьётся тревожней

Михаил Гронас.


Вычти из облака нас и сложи в уме
Удивлённую ночь и шорохи под ногтями.
Кто это, кто, медленный, словно медь?
Садится в углу, не говорит с гостями.
Я это, я, голос мой гул во лбу,
Нити теней, сплетённые воедино.
Капли дождя в стёкла скребут и лгут,
Что мы потом и тут
И
Ничего не видно.
Но и не надо, глаза закрывай и видь
Гибнущий свет, катающийся по кругу.
В окнах рассвет – вымыт и ледовит.
Тянутся ветви, как немощные к недугу.

Денис Крюков.


отвратительную манную кашу
никто не любил
а я любила

все говорили
она невкусная
она плохая
она любит только себя

я стала заменять её
орехами
изюмом
вареньем

иногда вспоминаю этот вкус
хочется только плакать
потому что любить
ни в коем случае
нельзя

Анна Гайда.


лечится снег
делается вода

лечится вода
делается пар

лечится пар
делается свет

лечится свет
делается огонь

мечется огонь
эй —
и молчит пепел

 
Василий Бородин.


Я б воспел укладчицы волосок,
волос упаковщицы № 3,
что в коробке к сладкому так присох,
что не сразу весь его оторви.
Шоколад прилип к нему, мармелад.
Брошу его в пепельницу, сожгу.
Отправляйся, грязный очёсок, в ад,
там ищи хозяйки своей башку.

Денис Новиков.


Мама съела много мела.
Ковыряла, чтоб я смог
Проходить сквозь стены смело,
Не ломая рук и ног.

Нарастёт шальное мясо,
Заживёт больничный шов.
Не волнуйся, всё прекрасно,
Мама, мама, я прошёл.

Виталий Пуханов.


есть
только одно
слово

и оно
должно быть
сказано

и не должно быть
ничего страшного

и не должно быть
ничего плохого

«нет смысла
говорить
о том что я
не могу
говорить»

Андрей Черкасов.


Мы с тобой на кухне посидим,
Сладко пахнет белый керосин;

Острый нож да хлеба каравай…
Хочешь, примус туго накачай,

А не то веревок собери
Завязать корзину до зари,

Чтобы нам уехать на вокзал,
Где бы нас никто не отыскал.

 
Осип Мандельштам.


да и пошёл ты в пень
и в пень ты вернёшься —
где выгнута бывшим
подохшим надёжно
деревом рыжим
тяжёлая ночь

из этой ночи дерево тащит
себя через поры
к возврату себя
к дыхательным норам вдоль сомкнутой соли
в которой кристалл не распелся никак

там ты пойдёшь
древесные ноги
проденешь в оковную
долгую нить
в яму, которая волоса тоньше
расправишь обратно её в силуэт
в нём протаращишься в море
пылью больное, летящее вверх
медленным слабым лифтом
этажей которому нет
а есть только ночь в делении тени
и жажда
и клеточный сок привидений

и ты в переходе, в попытке побыть
фантомным немного
в обмылке коры

 
Анна Гринка.


дети дети катите
свой снежный ком
мимо меня катите

Тимур не плачь
там за окном как на ладони
папа и мама
звёзды и полосы

Арсений Ровинский.


на реке молчанье. в полях зевота.
судорога музыки среди стен.
что важнее миру – человек? суббота?
то, что нацарапано на листе?

словно от снотворного, спал город,
за собой погоды волоча след.

подсветили небо – и стал холод.

посолили землю – и стал снег.

 
Геннадий Каневский.


Дым ползёт по земле, белый холодный дым,
серое крыло дома уходит в туман.
Ну а если исчезнет всё, и будет только это:
серое крыло дома, белый холодный дым?

Треугольник стального неба над головой,
под ногами жёсткий пучок белёсой травы.
Кирпичный забор неопределённого цвета,
словно мерцает, не совпадая с собой.

Умная птица упруго идёт по траве,
голову держит набок, что-то сурово клюёт,
сквозь стекло и шторы горит белая лампа,
как ссадина горит сквозь бинты.

Здесь мы и останемся, давайте останемся здесь.
Дальше только хуже, теснее, темнее.
Не уходите далеко, постоянно перекликайтесь.
Встретимся здесь примерно через полчаса.

Только не уходите в соседние дворы.
Только не погружайтесь в дым.
Понапрасну не заходите в подъезды.
Не заговаривайте с птицами и котами.

Господи, оставь мне хотя бы это.
Господи, оставь мне хотя бы это.
Не доводи начатое до конца.
Не выключай бледного света.

Леонид Костюков.


ешь у меня изо рта
пей из моих ушей
сшей из моих вещей
юрту

доказывай с пеной у рта
но успей до утра
успей,
успей до утра

утром:

подожди немного
подожди века
подождя
вылепи мне
в дорогу
не из снега
снеговика
смешного
человега
а дождевика
из дождя

прослезись немного:

я держу путь
  наперевес
я держу путь
  наперерез

посторонись немного:

пока
 

Михаил Гронас.


Темнеет море и плывет корабль
От сердца к горлу сквозь дожди и вьюгу
Но нет пути и пухнут якоря
Горячим сургучом остекленели губы
Их не разъять не выпустить корабль
Матросы в шубах 3-й день не ели
Напрасно всходит глаз моих заря
Напрасно пальцы бродят по свирели.

Константин Вагинов.


всем воробышков взъерошенным хворобам
всем кудрявым ягодам ягнят
по каким она вела тебя сугробам
эта ласковая музыка огня

подозрений что маршрут мог быть короче
звонче и честнее выход вон
так спускается пластмассовый куро́чек
по стремянке золотых воздушных волн

в песнях тех велосипедных экспедиций
не упоминался никогда
способ безнаказанно светиться
справа или слева от стыда

/если попадёшь не передашь ли
призраку капризному пакет
разноцветную пилюлю против кашля
книгу, пропускающую свет/

Ксения Чарыева.


Всё плохо. Начинаются чудеса.
У теней заострился шарм — ещё полчаса,
И их грубые руки
Обнимут дом.

Неловкий дождь — играет в слепого в саду.
Не видит, как я иду. Выращивает себя
И обрывает себя,
Как мы, когда мы любим. На оконном стекле
Капли сблизились в стаю.
Когда я смотрю на тебя, я вырастаю — вырастают часы от страха,
                          Занимают всю руку, весь день.
                          Серая у горла рубаха —
                          Плохо заправил тень.

      На ресницы садятся совы.   Огромный гром
      Проезжает без остановок.   Влажным нас ищет ртом.
      На всё готовы           в дыме и гриме лесном
      Стоим без кроссовок       вдвоём в теле одном.

Денис Крюков.


РОЗОВОЕ БЕССМЕРТИЕ
 

старший друг пятилетний павлик
учил меня топтать дождевых червей
за то что у них нет лиц

иногда казалось что всё же есть –
младенческие

таких было мало и мы их отпускали

им сильно повезло
мне кажется они до сих пор живы
эти розовые чуть-чуть люди

 
Андрей Сен-Сеньков.


Мы придем на дачу поздней осенью, свет зажжем,
Под дождем этот свет – ты знаешь? – такое чудо.
Листья свернутые, сто на толстых ножках светятся под дождем,
И к воде как будто тянутся жадные рты цикуты.

Но какая же цикута? Здесь земля и заморозки едва
Не свели прошедшей ночью судорогой растенья.
Ничего не бойся – ты уверен в этом – и медью горит трава,
И желтеет лампа над столом, и осень, и воскресенье.

Поздней осенью все нестрашно. В глине и небесах,
В небесах, взъерошенных чьей-то сухой ладонью,
Только звон протяжный, стон покажется, но не страх.
Чем однажды большего – вторишь ты – я не помню.

И потрескивают стены деревянные, и жимолость моросит.
Мы вернемся, мы вернемся – думаешь – но, боже мой, не вернемся,
Безусловным чем-то нас когда-нибудь поразит,
Поразит и мы из сомкнутых рук, наконец, прольемся.

Анна Цветкова.

20 last posts shown.

99

subscribers
Channel statistics