В этот день было холодно даже по здешним меркам, а значит, ночь обещала быть неспокойной.

Где-то за стенами Башни глухо завывал ветер, беспрепятственно просачиваясь внутрь камеры через узкое окно под потолком, да гуляя по коридорам. Сквозняк проникал изо всех щелей, пробираясь под жалкие подобия одеял и цепляясь за оголённые участки кожи.
В воздухе вновь тянуло сыростью и запахом мокрого камня, смешанными с привычным химическим шлейфом, а по звукам можно было смело судить о начавшемся на улице дожде.

Лололошка уже минут десять безуспешно пытался устроиться поудобнее на кровати. Безуспешно – потому что стоило ему хоть немного отогреться, посильнее закутавшись в тонкую ткань, как очередной порыв ветра заставлял опять покрыться мурашками.

Не удивительно, что вскоре с соседней кровати послышалось шевеление.

— Ты можешь прекратить ворочаться? — голос Харриса был слегка хриплым.
Видимо, тот действительно пытался заснуть в подобных условиях. Безумец.

— Могу, конечно. Но тогда замёрзну насмерть.

— Не преувеличивай. — тяжело вздохнув, Джон потягивается, сильнее завернувшись в собственное одеяло и пряча нос в вороте поношенной рубашки.

— Я уже ног не чувствую. — фыркает Ло, слегка щурясь при взгляде на едва освещённую кровать коллеги. — Ты тоже мёрзнешь, так что должен понять.

— Терпимо. — отзывается, слыша недовольное сопение. А стоит наконец-то взглянуть на Лололошку, как из груди, волей-неволей, да вырывается смешок.
— А вот ты сейчас напоминаешь личинку в коконе.

— Отстань. — о, негодование этого симпатяги только сильнее распаляло желание немного поиздеваться, заодно хоть как-то отвлекаясь от неприятной обстановки.

— Нет, серьёзно. Ещё немного – и начнёшь окукливаться.

—...Я тебя отравлю когда-нибудь. — подобное бурчание, звучащее абсолютно неубедительно, вызывает только очередную усмешку.

— Смелости не хватит.

Правда, смешно было лишь до тех пор, пока очередной порыв ветра не пробрал и самого Дейви, вынуждая заметно поёжиться.

— Ну что, дорогой коллега, уже не так весело? — ехидно тянет уже Ло, выглядывая из-под одеяла. — Тут дубак. Как ты вообще собирался спать?

— Поразительное открытие. — веселье Харриса, который предпочёл проигнорировать вопросы, мгновенно улетучилось, сменяясь недовольством. От сна, и так едва подступавшего пару минут назад, не осталось ни следа.

— Почему, кстати, нам до сих пор не дадут нормальных одеял? — пытается сгладить углы партнёр по несчастью, подмечая столь резкую смену настроения.

— Потому что каждый магистр считает, что алхимиков греет их научный энтузиазм. — иронично звучит в ответ от раздражённого парня, закатившего глаза. — Ты ж и сам знаешь, что им всё равно. Удивительно, что хотя бы это дают.

— Вот именно! — Лололошка тихо цокает языком, не оставляя своих попыток закутаться плотнее. Пусть плотнее и некуда. — С такими условиями даже низших содержат не намного хуже.

— Неправда. У расходного материала ещё крысы есть. — подобное "клеймо", по своей сути ещё и ни капли не преуменьшающее отношение всех к низшим алхимикам, заставляет поморщиться.

— О, ну тогда беру свои слова обратно. — откликается потише, но с толикой непривычной ему саркастичности. — Роскошь.

Ветер за стенами Башни вновь заходится воем, а спустя мгновение где-то в коридоре с грохотом захлопывается плохо прикрытая дверь. Скорее всего принадлежащая одному из ближайших пунктов охраны, ведь иные двери на этаже были заперты наглухо, подобно их собственной.

Оба невольно вздрагивают.

— Да чтоб вас всех... — едва слышно цедит Джон, наконец резко садясь на кровати. — Я так точно не засну.

Его напарник лишь насмешливо приподнимает голову, наблюдая за тем сквозь полутьму...