KYOCHIKUTO {18+} рест лол

— Чёртово сердце снова жжется. Колкая боль под рёбрами стала очередным отрезвительным ударом, не давая более Гамлету кривить лицо в отчаянном безрассудстве. Мальчишка сжимался у ног брюнета, пытаясь вдохнуть сквозь спазм в груди, но получалось лишь жалко хрипеть, уперевшись лбом в ковёр.
Арлекино пока не понимал, что же именно зажглось в Дженкинсе после его выходки, но продолжал следить за каждым его изменением. Он уставился на скрюченного на полу и наблюдал. Наблюдал с большой увлеченностью и, что самое главное и неожиданное для него самого, великим удовольствием. Единственное, что он понимал — он стал причиной великих внутренних изменений, теперь этот юноша будет готов пойти на всё, лишь бы он согласился остаться с ним, осознавая, что это ему немеренно нравится. Ужасно и прекрасно он чувствовал себя в этот момент. Нормы морали говорили ему одно, в сотый раз нудели о чем-то, подобно рою назойливых мух. Однако даже они не смогли перебить появившийся из ниоткуда зловещий звук струн под натиском смычка, совсем тихий, но в тоже время именно его и хотелось слушать сейчас. То были мысли, что говорили совсем иное. 
Мужчина вел себя достаточно противоречиво на протяжении вечера, он проявлял то благосклонность, то проникался легким омерзением и непониманием к лежащему на полу. Но ныне искал в себе ответ, почему же сейчас он сидит, затаив своё дыхание, словно выжидая чего-то. И дождался. До крушения чужого тела вниз, Арлекино даже не успел среагировать на подлетевшего к нему мальчишку, а может и не хотел этого делать. Секунды жданного безумия смешивались с неприятной скованностью собственных рук в неожиданно крепкой хватке Дженкинса, а в следующее мгновение и его лицо оказалась в трепетных и бережных «объятиях» чужих ладоней. Бледная кожа на щеке испачкалась в крови, когда бордово волосый окровавленными пальцами кротко провёл по скулам, все ещё неся, что называется, бред сумасшедшего, который звучал сейчас чем-то искренним, живым. Как он оказывается красноречив, как точно выражает свои мысли и желания, думал бледноликий.
Звучало все это как никогда сладко. Арлекино не думал, что готов будет слушать подобные исповеди и мольбы, как и был уверен, что никогда не станет благодетелем несчасной души и что не станет идти на авантюры. Однако сейчас он вдруг задумался. Осознал, что это его единственный шанс повеселить свой скучающий ум чем-то новым и интригующим. Но готов ли Гамлет взамен действительно быть «испепеленным», как он уже сказал? Готов ли, что его кровью будет поставлена подпись на последней странице книги его жизни, как он утверждает? Или это прямое приглашение сыграть роль вершителя судьбы?
Все, что их сейчас окружало, будто облегчённо выдохнуло, но воздух снова сотрясся, стоило только пронзительному смеху раздаться в стенах этого небольшого номера.
— Я был чертовски прав, когда сказал, что ты сумасшедший, но ты ещё безумнее, чем я предполагал! О, ладно, я беру все свои слова назад, я заинтересован.
Послышалось шуршание. Тонкие пальцы аккуратно стянули белые перчатки, которые, в сложенном друг на друга виде, легли на подлокотник кресла. Ладонь протянулась к несчастному.
– Ну же, Гамлет. Ты же хотел от меня помощи.