А потом — странное перемирие. Час общения, два, и ярость, закованная в лед, таяла под тихим напевом ее голоса, под смехом, который он, вопреки себе, начинал ловить, как пьянящий дурман. На мгновение он забывал. Забывал о Сириусе, о его смеющихся глазах, о том, как легко он переманивал к себе все, что Регулусу дорого.
3️⃣➖плененный холодным сиянием далеких светил, Блэк избирал для своих встреч с Эммелин либо часы, когда луна царит над спящим замком, либо высоты астрономической башни, где свинцовый купол, будто расколотая скорлупа мироздания, обнажал перед ними бескрайний небосвод. Там, среди звездных карт и призрачного света планет, их беседы превращались в тихий ритуал — шепот созвездий, мерцание телескопов, дыхание, смешивающееся с ледяным воздухом вышины. Время текло иначе: не часами, а параллаксами, не минутами, а смещением орбит.
4️⃣➖между ними даже самые неуклюжие паузы, те неловкие мгновения, когда слова застревают в горле, неизменно превращались в долгие, неторопливые беседы — будто случайно раскрытая книга,