кагерац — отвратная аддикация, что выворачивает меня наизнанку, заставляет душу выйти через горло, клочьями алых парусов, рвётся наружу то, что когда-то дышало. я — пустой сосуд, опрокинутый в бездну, где на дне пепел обещанного покоя. мой смех — хрип, мой вдох — спазм, а тело помнит ритуалы отравы лучше, чем материнские руки. но даже в этом падении есть своя святость — я гнию, как мученик, и мне всё равно, пахнет ли это спасением или тленом.