Саламандры
Две пятнистые саламандры после недолгих скитаний вдоль золотой косы, что разделяет океан и небольшой клочок земли на Юго-Западе Португалии, приняли решение уместиться у ветхой темно-серой окаменелой тучи, чтобы провести остатки жизни в безмятежном упокоении. Жизнь в фиговых джунглях оказалась слишком обременительной: крестьянские рабочие не давали ни единого шанса выспаться. Туземцы совершенно не умели отдыхать: только солнце выглянуло из-за горного хребта, как сотни тощих чёрных как пепел силуэтов уже пашут во всю силу.
⁃ Эспас, наконец-то мы смогли отыскать наш райский уголок.
⁃ Да, местечко и вправду неплохое.
⁃ Неплохое? Да здесь можно пролежать целую вечность. Ты посмотри, какой мягкий песочек, а камень — благодаря этому дарованию природы мы не сгорим на солнце.
Тень кварцевого старца окутала целую пустыню. Казалось, что само время, уставшее от своего бега, замерло и окаменело в этом немом величии, а его дыхание, прохладное и абсолютно неподвижное, навеки прижало к земле малейшую пылинку, не давая ей пошевельнуться.
⁃ Мар.
⁃ Да, Эспас.
⁃ Это место напоминает мне мир мертвых. Как будто смерть окутала нас с ног до головы, и наши крохотные тельца растворились в пустоте. Даже воздух здесь какой-то слишком чистый.
⁃ Ты хочешь вернуться в джунгли?
⁃ Нет, я не об этом. Меня, наоборот, убаюкивает это одурманивающее безмятежие. Только...
⁃ Только что?
⁃ Представь, если бы ты лежал здесь один.
⁃ Мда уж… Так и свихнуться можно.
⁃ Вот и я о том же.
⁃ Ты можешь не переживать, Эспас. Ты мой брат, я никогда тебя не оставлю.
Вдруг рядом с гигантом-булыжником пронеслась лузитанская лошадь — мудрейшее существо из всех проживающих на побережье. Это величественное животное проскользнуло сквозь пальмовые ветви и моментально исчезло, словно и не существовало.
Мар осторожно подполз к месту, где исчезла лошадь. Среди прибрежной гальки лежал один-единственный, идеально спелый инжир, сорванный, судя по свежему срезу, всего мгновение назад.
⁃ Смотри, Эспас, — прошептал он, касаясь лапкой гладкой, темно-фиолетовой кожицы плода. — Она принесла нам это. Из самых сердец тех джунглей.
Эспас медленно перевернулся на брюшко и подполз ближе. Его глаза, казалось, вобрали в себя всю глубину окаменелой тени, что укрывала их.
⁃ Зачем? — тихо спросил он. — Чтобы напомнить о шуме, от которого мы едва унесли ноги?
⁃ Может быть, — сказал Мар, и в его голосе прозвучала непривычная задумчивость. — А может, чтобы мы попробовали его на вкус именно здесь. В тишине.
Он разломил плод пополам. Внутри таилась прохладная, сладкая мякоть, усыпанная тысячами хрустящих семян — маленькое сокровище, собранное из солнца и терпкого дымка фиговых листьев. Мар протянул половину брату.
⁃ Помнишь, — сказал Эспас, принимая дар и медленно погружая в него мордочку, — как мы дрожали от холода под тем старым коряжником в сезон дождей? Ты прижался ко мне, чтобы согреться, а с листьев капало, и каждая капля звучала как целый барабан...
⁃ Помню, — кивнул Мар, и его горло сладко сжалось от лопнувшей во рту ягоды. — А помнишь, как мы чуть не подрались из-за того последнего червяка у высохшего ручья?
⁃ Я был так зол на тебя, — выдохнул Эспас, и его голос потерял былую горечь, наполнившись лишь усталым удивлением. — А теперь я даже не могу вспомнить, каков он был на вкус. Зато помню, как ты потом уступил мне место в пещерке, что оставила старая полевая мышь.
Они ели молча, и сладость разливалась по их крохотным телам, странным контрастом на фоне соленого морского ветра. Прошлое, которое всего час назад казалось единым клубком раздражения и усталости, вдруг распустилось на отдельные нити — одни были колючими и темными, другие же, к их удивлению, оказались золотыми.
⁃ Странно, — произнес Эспас, глядя на липкую лапку. — Там, в гуще, этот вкус был просто едой. Выживанием. А здесь... он кажется таким насыщенным. Даже горьковатая кожица... она теперь как память. Не просто о шуме. А о прохладе в самый жаркий полдень.
Мар внимательно смотрел на брата.
Две пятнистые саламандры после недолгих скитаний вдоль золотой косы, что разделяет океан и небольшой клочок земли на Юго-Западе Португалии, приняли решение уместиться у ветхой темно-серой окаменелой тучи, чтобы провести остатки жизни в безмятежном упокоении. Жизнь в фиговых джунглях оказалась слишком обременительной: крестьянские рабочие не давали ни единого шанса выспаться. Туземцы совершенно не умели отдыхать: только солнце выглянуло из-за горного хребта, как сотни тощих чёрных как пепел силуэтов уже пашут во всю силу.
⁃ Эспас, наконец-то мы смогли отыскать наш райский уголок.
⁃ Да, местечко и вправду неплохое.
⁃ Неплохое? Да здесь можно пролежать целую вечность. Ты посмотри, какой мягкий песочек, а камень — благодаря этому дарованию природы мы не сгорим на солнце.
Тень кварцевого старца окутала целую пустыню. Казалось, что само время, уставшее от своего бега, замерло и окаменело в этом немом величии, а его дыхание, прохладное и абсолютно неподвижное, навеки прижало к земле малейшую пылинку, не давая ей пошевельнуться.
⁃ Мар.
⁃ Да, Эспас.
⁃ Это место напоминает мне мир мертвых. Как будто смерть окутала нас с ног до головы, и наши крохотные тельца растворились в пустоте. Даже воздух здесь какой-то слишком чистый.
⁃ Ты хочешь вернуться в джунгли?
⁃ Нет, я не об этом. Меня, наоборот, убаюкивает это одурманивающее безмятежие. Только...
⁃ Только что?
⁃ Представь, если бы ты лежал здесь один.
⁃ Мда уж… Так и свихнуться можно.
⁃ Вот и я о том же.
⁃ Ты можешь не переживать, Эспас. Ты мой брат, я никогда тебя не оставлю.
Вдруг рядом с гигантом-булыжником пронеслась лузитанская лошадь — мудрейшее существо из всех проживающих на побережье. Это величественное животное проскользнуло сквозь пальмовые ветви и моментально исчезло, словно и не существовало.
Мар осторожно подполз к месту, где исчезла лошадь. Среди прибрежной гальки лежал один-единственный, идеально спелый инжир, сорванный, судя по свежему срезу, всего мгновение назад.
⁃ Смотри, Эспас, — прошептал он, касаясь лапкой гладкой, темно-фиолетовой кожицы плода. — Она принесла нам это. Из самых сердец тех джунглей.
Эспас медленно перевернулся на брюшко и подполз ближе. Его глаза, казалось, вобрали в себя всю глубину окаменелой тени, что укрывала их.
⁃ Зачем? — тихо спросил он. — Чтобы напомнить о шуме, от которого мы едва унесли ноги?
⁃ Может быть, — сказал Мар, и в его голосе прозвучала непривычная задумчивость. — А может, чтобы мы попробовали его на вкус именно здесь. В тишине.
Он разломил плод пополам. Внутри таилась прохладная, сладкая мякоть, усыпанная тысячами хрустящих семян — маленькое сокровище, собранное из солнца и терпкого дымка фиговых листьев. Мар протянул половину брату.
⁃ Помнишь, — сказал Эспас, принимая дар и медленно погружая в него мордочку, — как мы дрожали от холода под тем старым коряжником в сезон дождей? Ты прижался ко мне, чтобы согреться, а с листьев капало, и каждая капля звучала как целый барабан...
⁃ Помню, — кивнул Мар, и его горло сладко сжалось от лопнувшей во рту ягоды. — А помнишь, как мы чуть не подрались из-за того последнего червяка у высохшего ручья?
⁃ Я был так зол на тебя, — выдохнул Эспас, и его голос потерял былую горечь, наполнившись лишь усталым удивлением. — А теперь я даже не могу вспомнить, каков он был на вкус. Зато помню, как ты потом уступил мне место в пещерке, что оставила старая полевая мышь.
Они ели молча, и сладость разливалась по их крохотным телам, странным контрастом на фоне соленого морского ветра. Прошлое, которое всего час назад казалось единым клубком раздражения и усталости, вдруг распустилось на отдельные нити — одни были колючими и темными, другие же, к их удивлению, оказались золотыми.
⁃ Странно, — произнес Эспас, глядя на липкую лапку. — Там, в гуще, этот вкус был просто едой. Выживанием. А здесь... он кажется таким насыщенным. Даже горьковатая кожица... она теперь как память. Не просто о шуме. А о прохладе в самый жаркий полдень.
Мар внимательно смотрел на брата.