Темнота повисла над домом мужчины, словно плотная вуаль, и ночные кошмары стали пробираться наружу. Они скользили по стенам и порогам, ища жертв и впиваясь когтями в их шеи — тенью, шорохом и холодом. Едва заметный лунный свет едва доходил до задней части дома, но именно он выхватил из мрака силуэт, который словно нашёл крошечную точку света и встал под ней.
Джаспер поднял голову и посмотрел на тёмное небо, усыпанное миллионами звёзд, которые, казалось, светили только для него. В его глазах отразился серебристый отблеск луны; он стоял неподвижно, слушая, как дом дышит и шуршит от собственных воспоминаний. Взгляд его опустился вниз и наткнулся на бездыханные тела двух женщин. Одна — блондинка, давно ушедшая, её лицо было бледно и пусто, как выцветшая фотография; другая — ещё тянущееся к жизни тело, из которого душа, казалось, ещё пыталась вырваться.Её волосы были разбросаны в беспорядке, отдельные пряди падали на бледное лицо, а грудь медленно поднималась и опускалась, будто сопротивляясь неизбежному. Тишина вокруг казалась слишком густой: ни шагов, ни звуков — только приглушённый стон ветра, пробивающийся через щели. Джаспер стоял и наблюдал, и в этой паузе между дыханиями и мраком заключалась вся неотвратимость ночи.
Он сжал в руке серебристый кинжал и одним резким движением вонзил лезвие в ладонь, оставив глубокую рану; текла тёплая кровь, слабо блеснув на морозном воздухе. Он сел на корточки перед брюнеткой и, не отрывая взгляда, острым кончиком порезал её одежду, открывая кожу. Клинок скользил по ткани и по телу, высекая странные, неизвестные символы на её плоти.
Прошептал он у её уха, и его голос дрожал так же, как и рука. Серебряный кинжал оставлял на её теле холодные царапины, из которых потихоньку сочилась кровь. Крик боли вырвался из её груди — дышать было почти невозможно. Брюнетка корчилась, пыталась вырваться, оттолкнуть его, но он не прекращал начерчивать линии и знаки; нож снова и снова впивался в ткань и кожу, словно подчёркивая своё намерение. Последний символ был завершён. Джаспер наклонился и провёл по нему своей кровью, смазывая черту и словно запечатывая ритуал. На мгновение он задумался: возможно, скоро его поймают за эти поступки, но вернуть её к жизни было для него нужнее любой безопасности — он считал это долгом.
Резкая, новая волна боли пронзила её тело, она выгнулась в спине, стиснула зубы. Боль заполнила сознание, оставив место только для неё — никакой ясности, только огненный гул в висках, пока кровь бурлила в жилах и сердце, которое ещё секунду назад с трудом билось, теперь начало колотиться всё быстрее. Адреналин захлестнул систему; на глазах у Салли появился ужас — выражение, которое тут же побледнело и стало ещё более растерянным, глаза медленно смыкались. Символы поблекли, словно растворяясь в воздухе; тело давно мёртвой блондинки распалось на мгновения и исчезло, как дым. Джаспер стоял, ловя ритм вновь учащающегося дыхания. Неужели ему удалось — вернуть Лилит к жизни? Пусть и ценой невинной жертвы.
───────────────────
Она с трудом открыла глаза. Голова гудела и кружилась — давнишняя, давно забытая боль возвращалась с каким‑то шершавым прикосновением; всё вокруг казалось нереальным, как будто мир медленно приходил в себя вместе с ней. Она медленно села на диван, ладони инстинктивно прижали висок, и только спустя несколько секунд она заметила своё отражение в старом зеркале у стены: высокая женщина с длинными тёмными волосами и яркими глазами, которые мигом наполнились растерянным удивлением. Она проводит взглядом по себе и замечает на коже узоры — те самые символы, вырезанные недавно и всё ещё зияющие тонкими красными линиями. В голове всплыло одно имя — Джаспер. Он смог.
В проёме гостиной показался высокий мужчина. Он выглядел истощённым и напряжённым: тёмные круги под глазами, рука ещё блестела от засохшей крови, но в его лице читалась облегчённая надежда. Увидев её, он бросил бросился к ней, и накрыл её крепкими, словно железными, объятиями.
Джаспер поднял голову и посмотрел на тёмное небо, усыпанное миллионами звёзд, которые, казалось, светили только для него. В его глазах отразился серебристый отблеск луны; он стоял неподвижно, слушая, как дом дышит и шуршит от собственных воспоминаний. Взгляд его опустился вниз и наткнулся на бездыханные тела двух женщин. Одна — блондинка, давно ушедшая, её лицо было бледно и пусто, как выцветшая фотография; другая — ещё тянущееся к жизни тело, из которого душа, казалось, ещё пыталась вырваться.Её волосы были разбросаны в беспорядке, отдельные пряди падали на бледное лицо, а грудь медленно поднималась и опускалась, будто сопротивляясь неизбежному. Тишина вокруг казалась слишком густой: ни шагов, ни звуков — только приглушённый стон ветра, пробивающийся через щели. Джаспер стоял и наблюдал, и в этой паузе между дыханиями и мраком заключалась вся неотвратимость ночи.
Он сжал в руке серебристый кинжал и одним резким движением вонзил лезвие в ладонь, оставив глубокую рану; текла тёплая кровь, слабо блеснув на морозном воздухе. Он сел на корточки перед брюнеткой и, не отрывая взгляда, острым кончиком порезал её одежду, открывая кожу. Клинок скользил по ткани и по телу, высекая странные, неизвестные символы на её плоти.
— Тише, не ной. Извини меня, конечно, но я вынужден так поступить.
Прошептал он у её уха, и его голос дрожал так же, как и рука. Серебряный кинжал оставлял на её теле холодные царапины, из которых потихоньку сочилась кровь. Крик боли вырвался из её груди — дышать было почти невозможно. Брюнетка корчилась, пыталась вырваться, оттолкнуть его, но он не прекращал начерчивать линии и знаки; нож снова и снова впивался в ткань и кожу, словно подчёркивая своё намерение. Последний символ был завершён. Джаспер наклонился и провёл по нему своей кровью, смазывая черту и словно запечатывая ритуал. На мгновение он задумался: возможно, скоро его поймают за эти поступки, но вернуть её к жизни было для него нужнее любой безопасности — он считал это долгом.
Резкая, новая волна боли пронзила её тело, она выгнулась в спине, стиснула зубы. Боль заполнила сознание, оставив место только для неё — никакой ясности, только огненный гул в висках, пока кровь бурлила в жилах и сердце, которое ещё секунду назад с трудом билось, теперь начало колотиться всё быстрее. Адреналин захлестнул систему; на глазах у Салли появился ужас — выражение, которое тут же побледнело и стало ещё более растерянным, глаза медленно смыкались. Символы поблекли, словно растворяясь в воздухе; тело давно мёртвой блондинки распалось на мгновения и исчезло, как дым. Джаспер стоял, ловя ритм вновь учащающегося дыхания. Неужели ему удалось — вернуть Лилит к жизни? Пусть и ценой невинной жертвы.
───────────────────
Она с трудом открыла глаза. Голова гудела и кружилась — давнишняя, давно забытая боль возвращалась с каким‑то шершавым прикосновением; всё вокруг казалось нереальным, как будто мир медленно приходил в себя вместе с ней. Она медленно села на диван, ладони инстинктивно прижали висок, и только спустя несколько секунд она заметила своё отражение в старом зеркале у стены: высокая женщина с длинными тёмными волосами и яркими глазами, которые мигом наполнились растерянным удивлением. Она проводит взглядом по себе и замечает на коже узоры — те самые символы, вырезанные недавно и всё ещё зияющие тонкими красными линиями. В голове всплыло одно имя — Джаспер. Он смог.
В проёме гостиной показался высокий мужчина. Он выглядел истощённым и напряжённым: тёмные круги под глазами, рука ещё блестела от засохшей крови, но в его лице читалась облегчённая надежда. Увидев её, он бросил бросился к ней, и накрыл её крепкими, словно железными, объятиями.