— Лилит… я смог, — прошептал он, прижимая сестру так крепко, как будто боялся отпустить. — Я так скучал по тебе.Он отпустил её на несколько сантиметров, чтобы взглянуть прямо в глаза, и в ответ лёгко улыбнулся — усталой, но решительной улыбкой.
— Джас, я тебе благодарна… — в её взгляде не было ни капли эмоций,лишь холодная благодарность — Как её зовут? И что с тобой теперь будет?
— Салли‑Энн Перкс, — тихо произнёс он. — Обо мне не думай. Береги себя и не дай никому снова убить тебя. Поняла?
Лилит, а теперь уже Салли кивнула. В её груди горело одновременно облегчени, цена воскресения была ясна, и образ Салли мелькал в её голове. Между ними опустилась тяжёлая тишина — заполненная шёпотом кровотока и скрипом пола. Лилит была жива, и теперь предстояло расплачиваться за это.
───────────────────
2 months ago before Lilith's return.
Как отреагирует человек, когда в его руки попало письмо с одним предложением — без подписи и без объяснений? Салли‑Энн Перкс стояла, словно застывшая статуя, и снова и снова перечитывала те несколько слов, пытаясь убедить себя, что это чья‑то злая шутка. Она всматривалась в каждую букву, как будто в них можно было найти скрытый смысл или ошибку.Холодок пробежал по спине; сердце стукнуло так громко, что казалось — сейчас его услышит весь дом. Горло пересохло, дыхание стало прерывистым; письмо выскользнуло из пальцев и упало на пол. Салли отступила на пару шагов, как будто хотела дистанцироваться не от листа бумаги, а от самой мысли, что в нём содержится. Но взгляд снова и снова возвращался к пергаменту, будто притягиваемый невидимой силой.
"Салли‑Энн Перкс, через два месяца ты умрёшь."
Эти слова ударили по ней как камень: страх, боль и растерянность нахлынули одновременно и сдавили грудь. В голове возникла цепочка вопросов — что должно произойти, можно ли это предотвратить, кто способен помочь — и каждая мысль только сильнее сжимала горло. Она всматривалась в помещение, в пустые вещи вокруг, ища опору; пыталась представить, что завтра всё будет иначе. В глубине сознания, вопреки всем попыткам рационализации, поселилось смутное доверие написанному. Салли пыталась отрицать этот факт, но мысли упорно возвращались к строке на бумаге, и с каждым её прочтением ощущение обречённости только крепло.