Жан Кокто
Батарея
«Soleil, je t'adore comme les sauvages…
«Солнце, я обожаю тебя, как дикари…»
Солнце, тебя обожаю, как дикари обожают,
На берегу лежа ничком, спину тебе подставляют.
Лаком своим ты покрываешь щедро картины,
Как и животных, как и для фруктов спелых корзины.
Сделай смелое тело мое все загорелым,
Чтобы огромная боль моя стала лишь пеплом.
Негр, чьи белые зубы блестят, черен снаружи,
Розов внутри. И потому я говорю тебе – ну же!
Я же так черен внутри и снаружи так розов,
Солнце, со мной соверши ты метаморфозу.
Дыханье и цвет мой измени, запах и душу,
Как гиацинт изменило, что жизни послушен.
Пусть раскричатся в соснах высоких цикады,
Пусть я почувствую печь, что хлебом одаривать рада.
Жар тот полдневный летней дурманящей ночью
Льют все деревья, солнцем наполнены, сочны.
Мне бы суметь так же пролить тем дурманом
Сны, что увидены были Евой с Адамом.
Солнце, заставь меня с мыслью ужасной смириться,
Что бедный Жан – друг мой убит. И это не снится.
Ярусы-лоты в вечной, как смерть, лотерее:
Вазы, шары и ножи не постареют.
Жаждущих крови манишь ты этой подделкой
На острова, где Антилия – хищников клетка.
Нам же швыряешь все то, что глаза нам не колет –
Лучшее – то, что развлечься беспечно позволит.
Вот Ля Гулю с каруселью, манежем-бараком,
В музыке он, зеркалах, мягком бархате ярком.
Вырви же боль и убей ты шарлатана,
Что в золоченой карете катит, румяный.
Как же мне жарко! Уж полдень. Жара нарастает.
Что говорю, я не помню и даже не знаю.
Тени моей, спутницы легкой, нет больше рядом,
Солнце! Зверинец ты месяцев – глупого стада.
Буффало Билл, Барнаум с ловкостью трюков,
Лучше, чем опиум ты опьяняешь, баюкаешь.
Тореадор ты, и клоун, сбиваешь и слепишь,
И от часов золотых собираешь ты цепи.
Ты синий негр, что боксировать яростно создан,
Бить по экваторам и равноденствиям грозно.
Солнце, терплю все удары твои я покорно,
Как кулаком бьешь по шее незащищенной.
Ведь это ты, только ты мне так нужно сегодня –
Ад восхитительный – солнце – моя преисподня.
Батарея
«Soleil, je t'adore comme les sauvages…
«Солнце, я обожаю тебя, как дикари…»
Солнце, тебя обожаю, как дикари обожают,
На берегу лежа ничком, спину тебе подставляют.
Лаком своим ты покрываешь щедро картины,
Как и животных, как и для фруктов спелых корзины.
Сделай смелое тело мое все загорелым,
Чтобы огромная боль моя стала лишь пеплом.
Негр, чьи белые зубы блестят, черен снаружи,
Розов внутри. И потому я говорю тебе – ну же!
Я же так черен внутри и снаружи так розов,
Солнце, со мной соверши ты метаморфозу.
Дыханье и цвет мой измени, запах и душу,
Как гиацинт изменило, что жизни послушен.
Пусть раскричатся в соснах высоких цикады,
Пусть я почувствую печь, что хлебом одаривать рада.
Жар тот полдневный летней дурманящей ночью
Льют все деревья, солнцем наполнены, сочны.
Мне бы суметь так же пролить тем дурманом
Сны, что увидены были Евой с Адамом.
Солнце, заставь меня с мыслью ужасной смириться,
Что бедный Жан – друг мой убит. И это не снится.
Ярусы-лоты в вечной, как смерть, лотерее:
Вазы, шары и ножи не постареют.
Жаждущих крови манишь ты этой подделкой
На острова, где Антилия – хищников клетка.
Нам же швыряешь все то, что глаза нам не колет –
Лучшее – то, что развлечься беспечно позволит.
Вот Ля Гулю с каруселью, манежем-бараком,
В музыке он, зеркалах, мягком бархате ярком.
Вырви же боль и убей ты шарлатана,
Что в золоченой карете катит, румяный.
Как же мне жарко! Уж полдень. Жара нарастает.
Что говорю, я не помню и даже не знаю.
Тени моей, спутницы легкой, нет больше рядом,
Солнце! Зверинец ты месяцев – глупого стада.
Буффало Билл, Барнаум с ловкостью трюков,
Лучше, чем опиум ты опьяняешь, баюкаешь.
Тореадор ты, и клоун, сбиваешь и слепишь,
И от часов золотых собираешь ты цепи.
Ты синий негр, что боксировать яростно создан,
Бить по экваторам и равноденствиям грозно.
Солнце, терплю все удары твои я покорно,
Как кулаком бьешь по шее незащищенной.
Ведь это ты, только ты мне так нужно сегодня –
Ад восхитительный – солнце – моя преисподня.