МЕТАФОРА КАК СРЕДСТВО ПОЗНАНИЯ (2)
Ранее мы говорили о метафоре как о средстве познания. В качестве примера мы брали метафору выхода в открытое море, означающую (в рамках поста) начало взрослой жизни, и метафору тихой гавани, означающую детство. Эти метафоры схожи тем, что относятся к реальным объектам/процессам: и детство, и взрослая жизнь существуют -- их можно зафиксировать на биологическом уровне (развитие организма), на социальном уровне (социальные роли) и, разумеется, на темпоральном уровне (первая и последующая части жизни). То есть: через эти метафоры мы познаем то, что действительно существует и было зафиксировано.
Так -- не всегда. Метафора может быть призвана, чтобы познать то, что потенциально не существует или о существовании чего нет данных. Например, сфера божественного. В таких условиях иначе работает семиотическая триада, о которой мы говорили: исчезает (ставится под сомнение, не мыслится) референт, то есть реальный объект, к которому относится знак.
Возьмем метафору "Бог есть свет", где слово свет -- это знак; означаемым является концепция Бога, основанная на том, что он есть свет (со всеми качествами, свойственными свету и, по логике метафоры, Богу), а референт, реальный Бог, остается невыявленным (в отличие от той метафоры с морем). При таком раскладе легко стираются границы между познанием и ангажированной интерпретацией. Иными словами, становится невозможно установить: Бог действительно обладает качествами света (и потому удобно мыслить его через свет) или я навязываю Богу качества, присущие свету?
Потому справедлив вопрос: как создать метафору, которая позволит схватывать (конечно, частично) природу того, к чему нет доступа? Схватывать, но не навязывать. Размышлению над этой проблемой мы посвятим ряд постов на предстоящей неделе.
#медитации
Ранее мы говорили о метафоре как о средстве познания. В качестве примера мы брали метафору выхода в открытое море, означающую (в рамках поста) начало взрослой жизни, и метафору тихой гавани, означающую детство. Эти метафоры схожи тем, что относятся к реальным объектам/процессам: и детство, и взрослая жизнь существуют -- их можно зафиксировать на биологическом уровне (развитие организма), на социальном уровне (социальные роли) и, разумеется, на темпоральном уровне (первая и последующая части жизни). То есть: через эти метафоры мы познаем то, что действительно существует и было зафиксировано.
Так -- не всегда. Метафора может быть призвана, чтобы познать то, что потенциально не существует или о существовании чего нет данных. Например, сфера божественного. В таких условиях иначе работает семиотическая триада, о которой мы говорили: исчезает (ставится под сомнение, не мыслится) референт, то есть реальный объект, к которому относится знак.
Возьмем метафору "Бог есть свет", где слово свет -- это знак; означаемым является концепция Бога, основанная на том, что он есть свет (со всеми качествами, свойственными свету и, по логике метафоры, Богу), а референт, реальный Бог, остается невыявленным (в отличие от той метафоры с морем). При таком раскладе легко стираются границы между познанием и ангажированной интерпретацией. Иными словами, становится невозможно установить: Бог действительно обладает качествами света (и потому удобно мыслить его через свет) или я навязываю Богу качества, присущие свету?
Потому справедлив вопрос: как создать метафору, которая позволит схватывать (конечно, частично) природу того, к чему нет доступа? Схватывать, но не навязывать. Размышлению над этой проблемой мы посвятим ряд постов на предстоящей неделе.
#медитации