МЕТАФОРА КАК СРЕДСТВО ПОЗНАНИЯ (3)
Сложно с вопросом, поставленным накануне. Но -- ряд находок:
Непознаваемое -- больше, чем может вместить наш актуальный язык и способность переживать опыт. Следовательно, мы не можем познать это как единство, тотальность, целостность. Но: мы можем познать это как дискретность, прерывистость фрагментарность. Метафора "Бог есть свет" -- тому пример: с ее помощью мы познаем не всего Бога, но лишь часть его качеств (созвучных качествам света). Осознание этого есть первое противоядие от навязывания объекту желаемых свойств. Мы не утверждаем, что Бог есть свет целиком, и только он, но мы предполагаем: Бог есть в том числе и свет (но значит, возможно, и тьма etc).
Итак, наша метафора более не претендует на тотальность. Потенциал насилия, заложенный в ней (а метафора может быть и насилием!), снижен. Что дальше?
Аристотель рассматривает миф как подражание действию. Свое формальное воплощение миф обретает в трагедии. Трагедии, подражающей действию, свойственно членение. Сильно упрощая: она имеет начало, середину, конец (каждому этапу соответствует ряд ощущений и трансформаций, которые должен испытать зритель). Однако ни одно действие, ни одно событие в мире, подражаемое трагедией, не имеет точно установленного начала, продолжения и конца -- их невозможно зафиксировать эмпирически. Потому трагедия (движимая мифом), подражая, разделяет действие. Привносит дискретность в континуум. Значит: в акте подражания происходит дискретное, фрагментарное выделение вещей без претензии на тотальность и всеохватность (подражать значит последовательно обучаться каждой единице из множества, но только одной в настоящий момент).
И здесь мы подходим к главному. Трагедия членит действие (а метафора-миф -- объект) не для того, чтобы усилием ума постичь все его части по отдельности, присвоив значения-ярлыки, но чтобы дать возможность чувственно пережить каждую часть того, что в целости своей не вмещается в человеческий опыт.Потому вопрос метафоры заключается не в том, схватывает она истину или нет, но в том, позволяет ли ее пережить. Об этом -- завтра.
#медитации
Сложно с вопросом, поставленным накануне. Но -- ряд находок:
Непознаваемое -- больше, чем может вместить наш актуальный язык и способность переживать опыт. Следовательно, мы не можем познать это как единство, тотальность, целостность. Но: мы можем познать это как дискретность, прерывистость фрагментарность. Метафора "Бог есть свет" -- тому пример: с ее помощью мы познаем не всего Бога, но лишь часть его качеств (созвучных качествам света). Осознание этого есть первое противоядие от навязывания объекту желаемых свойств. Мы не утверждаем, что Бог есть свет целиком, и только он, но мы предполагаем: Бог есть в том числе и свет (но значит, возможно, и тьма etc).
Итак, наша метафора более не претендует на тотальность. Потенциал насилия, заложенный в ней (а метафора может быть и насилием!), снижен. Что дальше?
Дальше вопрос: всякая ли метафора, не претендующая на тотальность, отныне не только оправдана, но и продуктивна?Могу ли я сказать, что Бог есть мрак (как бы в том числе и) -- и утверждать, что через эту метафору совершил акт познания части его качеств? Думаю, нет. Такая метафора -- слепая предикативная операция, из которой не следует ничего, кроме факта создания очередной метафоры. Чтобы познавать, метафора должна быть мифом. К мифу мы и обратимся.
Аристотель рассматривает миф как подражание действию. Свое формальное воплощение миф обретает в трагедии. Трагедии, подражающей действию, свойственно членение. Сильно упрощая: она имеет начало, середину, конец (каждому этапу соответствует ряд ощущений и трансформаций, которые должен испытать зритель). Однако ни одно действие, ни одно событие в мире, подражаемое трагедией, не имеет точно установленного начала, продолжения и конца -- их невозможно зафиксировать эмпирически. Потому трагедия (движимая мифом), подражая, разделяет действие. Привносит дискретность в континуум. Значит: в акте подражания происходит дискретное, фрагментарное выделение вещей без претензии на тотальность и всеохватность (подражать значит последовательно обучаться каждой единице из множества, но только одной в настоящий момент).
И здесь мы подходим к главному. Трагедия членит действие (а метафора-миф -- объект) не для того, чтобы усилием ума постичь все его части по отдельности, присвоив значения-ярлыки, но чтобы дать возможность чувственно пережить каждую часть того, что в целости своей не вмещается в человеческий опыт.Потому вопрос метафоры заключается не в том, схватывает она истину или нет, но в том, позволяет ли ее пережить. Об этом -- завтра.
#медитации