#hogwartschallenge
Этого бы не случилось, если бы шесть лет назад кусок говорящей кожаной ветоши, которую уже сложно назвать шляпой, не определил бы Чана на Рейвенкло.
Все прочили ему львиное, смелое, блестящее старым золотом и красным бархатом будущее. Маленький Крис сам с трепетом предвкушал то, о чём рассказывал отец: приключения, вылазки в запретный лес, квиддич против слизерницев, уютные вечера на красном ковре у камина, гордое "мальчик, который выжил, тоже из Гриффиндора". Ещё одиннадцатилетний Чан уже выглядел, как последователь великого Годрика: бесстрашный, крепкий, ловкий и находчивый.
Однако, шляпа, покряхтев и заболтавшись на отстранённую тему, выдала "Рейвенкло" под удивлённые вздохи и взгляды из зала. Уже готовые к оглушительному крику гриффиндорцы так и замерли с занесенными для аплодисментов руками. Слизеринцы зашелестели змеиной свадьбой, узнав, что их вековые враги не получили чистокровного мага и будущую гордость факультета. Пара любопытных хаффлпаффских носиков, заметив подозрительную тишину, пытались узнать, где кипиш и куда бежать. А соратники по факультету, не менее удивлённые результатами, неверяще открывали рты, определённо обрадованные таким раскладом. Это их тихое ликование огорчало ещё больше, ведь всё казалось как будто насмешкой.
Отец точно не будет рад новости о факультете. Чан так старался показать, что чего-то стоит, что он достойный сын, а теперь вороновы когти растерзали его мечты и попытки.
Все эти шесть лет Крис пашет, как проклятый, изучая все заклинания, готовясь к семинарам, зачитываясь книгами в особой секции библиотеки, отдавая всего себя на тренировках по квиддичу, но кажется, что он живёт не свою жизнь.
Если бы он попал на Гриффиндор, отец гордился бы им.
Если бы он попал на Гриффиндор, он бы каждый год был на факультете храбрых и достойных.
Если бы он попал в Гриффиндор, он считался бы лучшим загонщиком в квиддиче.
Если бы он попал в Гриффиндор, он бы не играл сегодняшний матч и не отбил бладжер в новичка-ловца Хаффлпаффа.
Профессор Сьекль, что преподаёт историю магии, обожает повторять "История не терпит сослагательного наклонения". Хотя, маховик времени готов с этим поспорить, но вряд ли Чану позволят вернуться в сегодняшнее утро и сорвать матч между Хаффлпафф и Рейвенкло, чтобы спасти несчастного от падения с метлы и травмы плеча.
Этот самый несчастный новенький - Хван Феликс - запомнился Крису ещё с драки в прошлом году. Они разнимали в третий раз сцепившихся гриффиндорца Хан Джисона и слизеринца Хван Хёнджина. Феликс тогда много извинялся за, как оказалось, сводного брата и кланялся болванчиком по укоренившейся японской привычке.
В этот раз шума было не меньше, и Феликс также сыпет сожалениями о том, какой он неловкий, и как, наверное, непривычно двигается на поле, раз такое произошло. А Чан крутится вокруг, суетится, даже почти берёт Феликса на спину, пока не подбегает лекарь и преподаватель не разгоняет детей с поля.
Гложущее чувство вины за чужую травму и желание её загладить приводит Криса к дверям медицинского крыла в тот же вечер. И эти посещения входят в привычку. Чан, только услышав звонок с последнего занятия, несётся на другой конец школы, чтобы отдышаться, поправить мантию и непослушные кудри, прокашляться и почти бодро бросить “Помочь с домашкой?”. Обезоруженный тёплой улыбкой Феликса, он в очередной раз признаёт поражение и тихо поглядывает на хмурый в задумчивости профиль. Феликс очень старательный, слушает, задаёт вопросы, кое-как криво записывает здоровой левой, но абсолютно не “рабочей” рукой и тихо ругается на японском под нос. А Крис не в силах оторваться, для него каждый такой момент лучше любого волшебства.
