Мягкий чмок оканчивает сладкий поцелуй, но Вуд не отстраняется далеко, рукой поглаживая щеку Флинта, который лишь идет на контакт, надо продолжать свои манипуляции.
– Никогда бы не подумал, что утром ты можешь быть настолько мягок, – Оливер не знает, эти слова стоило говорить или нет, но ему до побелевших глаз приятно видеть такую отдачу от Марка, что одной рукой давит на голову, все же самостоятельно приказывая продолжать. Ну, Вуд только за.
Голова мигом спускается ближе к закрытому паху, пока руки протекают через штанины, ощупывая полностью голую кожу без нижнего белья, от чего Оливер тяжело вздыхает, мягко улыбаясь своим мыслям.
Маркус между пальцев тянет коротко постриженные волосы, пока Оливер-бесстыдник-Вуд губами ведет по члену через ткань, не смея его ни освободить, ни обласкать, как надо.
Взгляд плавает, а смотреть на это блядство - выше сил слизеринца.
Аккуратно стягивает штаны с паха, но не освобождая бедра, облизывается и мокрыми губами ведет по стояку снизу вверх, видя, как зацелованные губы сверху приоткрываются в немом стоне облегчения.
Вуд охает, когда, стоя на коленях, чувствует, как уже его упирают ногой в пах.
Проводя пальцами по всей длине и мокро чмокая головку уже со своим смущающим громким стоном, Оливер рукой направляет член в рот, дразня, беря лишь крайнюю плоть в горячую полость. Флинт пока не заслужил на всю длину, но громкий вибрационный стон гриффиндорца делает свое дело, щекоча и заставляя Марка прижать кареглазого одной ногой, но на голову не смеет давить.
– Нечестно, – выдыхает Марк, когда гриффиндорец легко уходит от давки на пах.
– Я хочу, чтобы ты не шевелился, позволь мне сделать все самому.
Оливер ведёт кончиками зубов, вбирая член глубже, и громко чмокает, отстраняясь и собирая слюну языком. Они часто играют так: чем громче Марк, тем приятнее Вуд доводить его до пика.
Флинт любит грязные разговоры, но сейчас слышится лишь утреннее наслаждение. До сих пор не верится, что они одни.
В этот раз игра принадлежит Вуду.
Гриффиндорец пытается что-то сказать, но его затыкают мягким поглаживаем по щеке и тем, как легко Флинт ведет по распухшим губам большим пальцем, слегка приоткрывая рот. Марк не любит такие нежности, но Вуд тает под этими прикосновениями, становясь до ужаса послушным.
Оливер глубоко выдыхает и нежится об нагретые пальцы, начиная медленно надрачивать головку и целовать раскрытую ладонь.
Вуд начал использовать мазь для смягчения мозолей, когда на третий минет пришлось справляться только ртом.
Темп руки возрастает и размазывает естественную смазку по всей длине.
– Сможешь кончить только от руки?
– Сука, – всхлипывает Марк, поддаваясь пахом в движение руки.
Вуд всегда так делает : сначала быстро доводит, а потом убирает руку, заставляя двигаться за ней и выводить полностью из равновесия.
Перед глазами белеет до маленьких бусин слез, а Вуд, держа головку в кулаке, большим пальцем давит на уретру, громко вздыхая вместе с Марком, у которого грудная клетка ходит ходуном. Спокойно ртом обволакивает слегка спавший член, выводя на жалостливый стон.
Слишком много чувств в одно мгновение, Марк уже кончил, а кареглазый продолжает его доводить, даже не дав перевести дыхание. Так всегда, но к этому привыкнуть невозможно.
Флинт хрипит и ослабляет ногу, что скатывается на предплечье хозяина дома. Когда Оливер чмокает перевозбужденную головку, черноволосый откидывает голову на спинку, растекаясь по стулу. Лоб горячий, а щеки, как гранат. На спине явно остался след от взмокшего тела, а капля стекает по пульсирующему веску.
Сейчас Оливеру осталось только замурчать от такого внешнего вида партнера, что, кажется, полностью отдался в руки, ещё иногда сокращая мышцы ног и порываясь зажать любимое лицо между ними.
Оливер мурлычет, любуясь его видом, и целует в челюсть, носом ведя по шее.
– Ты создан для моих ласк, –искренне выдыхает он.
