{Несколько месяцев назад}
— Блять, Сережа, нахуй, я-
— Понял, выезжаю.
Если Арсений матерится - дело плохо.
Быстро схватив вещи первой необходимости в таких обстоятельствах: бутылку спиртного, сок, конфеты и аптечку, - Сергей, схватив ключи от машины, выбежал из дома и побежал к другу.
"Бля, Арс, не наделай с собой что-то, умоляю. Хотя бы до моего приезда."
Постоянные красные светофоры, долгие пробки, нарушение некоторых правил дорожного движения - спустя пятнадцать минут он в квартире художника. Пахнет гарью.
Зайдя в комнату, Сережа видит курящего Попова с зажигалкой в руке, а рядом лежит маленький листочек со скетчем Антона Шастуна. Есть одно "но". Рисунок горит.
— Ну и нахуй ты его поджег? Гоголь, блять
Схватив кружку с какой-то жидкостью, Матвиенко вылил это на горящий лист.
— Ну и что это?
— Серый, я его увидел.
В голове Сережи были только матерные слова. Арсений на протяжении уже нескольких месяцев постоянно слушает Шастуна и его сестру; знает про них все (от Дня Рождения до любимого цвета); и ещё ему угораздило влюбиться в Антона.
— Ну и как? - Арсений посмотрел на друга грустно, практически болезненно.
— Мы оба пьяные в стельку, но я наделал дурацких фото. Он прекрасен. Но вряд ли вспомнит меня. - Попов потушил сигарету об стену и отбросил зажигалку. Трясущимися руками зарылся в волосы и начал качаться из стороны в сторону.
— Чувак, я понимаю, что кризис ориентации это хреново. Особенно, если первая любовь не взаимна. Я понимаю, что ты всю жизнь не считал себя геем. Но, блин, хватит, это жутко. Помешательство уже какое-то.
— Сука, ну, Сереж, я не могу понять, - Арсений истерически хохотнул, - что в нём такого? Мне всю жизнь не нравился никто. Я не возбуждался от вида женского или мужского тела. Но он меня своим просто видом доводит до исступления. Я скоро выпилюсь, Серый. Что мне делать?
"Ты лучше скажи, что делать МНЕ?" - Матвиенко кричал у себя в голове и не знал, чем помочь. Его друг никогда не был в таком состоянии.
Они говорили про то, почему Арсению не нравятся женщины. Почему Попов видит тело не как тело, а как фигура, которую можно нарисовать.
Сережа успокаивал Арса и говорил, что это абсолютно нормально. Что он такой человек, не похожий на других.
Но с этим они столкнулись впервые.
— Иди сюда, чувак, - Сергей раскрыл руки для объятий, куда мгновенно упал Арсений. Поглаживания по спине и успокаивающий голос друга помогал, художник продолжал плакать тому в плечо. - Поплачь, станет легче. Мы вместе, друг, я тут всегда.
*сейчас*
Антон помнит ту встречу в баре с Арсением. Он пересказывает её в подробностях Диме до сих пор и уже очень долго с левого аккаунта следит за творчеством художника в социальных сетях. Он рад, что у них произойдет теперь официальная трезвая встреча.
Арсений помнит ту ночь, когда в клубе встретил случайно Антона и, не испугавшись, подошел поговорить. Он помнит, как сидел в слезах перед Сережей и думал, насколько опасна любовь, раз она довела его до такого состояния. И он не знает, помнит ли Шастун их первый разговор, но с нетерпением ждет второго.
— Блять, Сережа, нахуй, я-
— Понял, выезжаю.
Если Арсений матерится - дело плохо.
Быстро схватив вещи первой необходимости в таких обстоятельствах: бутылку спиртного, сок, конфеты и аптечку, - Сергей, схватив ключи от машины, выбежал из дома и побежал к другу.
"Бля, Арс, не наделай с собой что-то, умоляю. Хотя бы до моего приезда."
Постоянные красные светофоры, долгие пробки, нарушение некоторых правил дорожного движения - спустя пятнадцать минут он в квартире художника. Пахнет гарью.
Зайдя в комнату, Сережа видит курящего Попова с зажигалкой в руке, а рядом лежит маленький листочек со скетчем Антона Шастуна. Есть одно "но". Рисунок горит.
— Ну и нахуй ты его поджег? Гоголь, блять
Схватив кружку с какой-то жидкостью, Матвиенко вылил это на горящий лист.
— Ну и что это?
— Серый, я его увидел.
В голове Сережи были только матерные слова. Арсений на протяжении уже нескольких месяцев постоянно слушает Шастуна и его сестру; знает про них все (от Дня Рождения до любимого цвета); и ещё ему угораздило влюбиться в Антона.
— Ну и как? - Арсений посмотрел на друга грустно, практически болезненно.
— Мы оба пьяные в стельку, но я наделал дурацких фото. Он прекрасен. Но вряд ли вспомнит меня. - Попов потушил сигарету об стену и отбросил зажигалку. Трясущимися руками зарылся в волосы и начал качаться из стороны в сторону.
— Чувак, я понимаю, что кризис ориентации это хреново. Особенно, если первая любовь не взаимна. Я понимаю, что ты всю жизнь не считал себя геем. Но, блин, хватит, это жутко. Помешательство уже какое-то.
— Сука, ну, Сереж, я не могу понять, - Арсений истерически хохотнул, - что в нём такого? Мне всю жизнь не нравился никто. Я не возбуждался от вида женского или мужского тела. Но он меня своим просто видом доводит до исступления. Я скоро выпилюсь, Серый. Что мне делать?
"Ты лучше скажи, что делать МНЕ?" - Матвиенко кричал у себя в голове и не знал, чем помочь. Его друг никогда не был в таком состоянии.
Они говорили про то, почему Арсению не нравятся женщины. Почему Попов видит тело не как тело, а как фигура, которую можно нарисовать.
Сережа успокаивал Арса и говорил, что это абсолютно нормально. Что он такой человек, не похожий на других.
Но с этим они столкнулись впервые.
— Иди сюда, чувак, - Сергей раскрыл руки для объятий, куда мгновенно упал Арсений. Поглаживания по спине и успокаивающий голос друга помогал, художник продолжал плакать тому в плечо. - Поплачь, станет легче. Мы вместе, друг, я тут всегда.
*сейчас*
Антон помнит ту встречу в баре с Арсением. Он пересказывает её в подробностях Диме до сих пор и уже очень долго с левого аккаунта следит за творчеством художника в социальных сетях. Он рад, что у них произойдет теперь официальная трезвая встреча.
Арсений помнит ту ночь, когда в клубе встретил случайно Антона и, не испугавшись, подошел поговорить. Он помнит, как сидел в слезах перед Сережей и думал, насколько опасна любовь, раз она довела его до такого состояния. И он не знает, помнит ли Шастун их первый разговор, но с нетерпением ждет второго.