› необъяснимое чувство терзало его грудь изнутри, разрывая на части саму суть его тёмной души. Кажется, даже всемогущая Система не могла исправить этот недуг – он был неизлечим, словно проклятие.
Симптомы оказались поистине дьявольскими: его ледяное тело, и без того пронизанное вечным холодом, начинало дрожать от мороза, а стоило оказаться рядом с магом, как его тут же охватывало пламя. Если бы кто-то когда-нибудь осмелился предположить, что он, Инструктор, добровольно положит весь мир к ногам какого-то жалкого белобрысого стажёра, от дерзкого смертного не осталось бы и мокрого места. Его слова долго бы ещё ходили по сети, высмеиваемые и оплакиваемые, подобными ему.
Но он был зависим. Зависим до потери рассудка, восхищён до самозабвения. Впервые его не желали – лишь использовали. И впервые он сам жаждал, чтобы желали его. Чтобы добиться этого признания, он был готов пройтись по горам трупов, переплыть океан крови и воссесть на троне, сколоченном из костей своих жертв.
Конечности сводило от невысказанных желаний. Он хотел быть рядом, не просто наблюдать, желал чувствовать его тепло, его дыхание. Хотел быть ближе, охранять покой этого несносного иллюзиониста, следить, чтобы этот ублюдок не вздумал сдохнуть, а в случае опасности, не раздумывая, послать к нему любую из марионеток. Прижать к стене, сломить его упрямство, увидеть хоть искру настоящих эмоций. Чего ещё могло желать порождение тьмы?
Инструктор наворачивал круги по комнате, словно зверь, загнанный в клетку. Разве могло такое случиться? Разве мог он, воплощение тьмы, испытывать что-то помимо общеизвестных порочных чувств? Неужели любовь и желание заботиться, это проклятое человеческое стремление к нежности, могли стоять наравне с лицемерием и жаждой власти?

В грудь ударило. Чувство, чуждое похоти и жажде обладания. Что-то более невидимое, чем его марионеточные нити. Неужели это и есть та самая привязанность, о которой так много писали в своих глупых книгах смертные?

Длинные белые волосы, словно расплавленное серебро, небрежно рассыпались по бархатным простыням и одеялам. Из спальни доносилось тихое, умиротворяющее посапывание. Безмятежный вид спящего мага сводил с ума сильнее, чем вид обнажённого тела. Он желал окружить его тем теплом и заботой, на которое не был способен, но готов был отдать всё, лишь бы видеть его. Желал лишь слабо прикоснуться к кончикам белоснежных волос и заправить выбившуюся прядь за ухо, ощутить шелковистость пряди между пальцев... А потом поцеловать, поцеловать нежно и осторожно, а не как в прошлый раз – словно это очередная яростная драка, где каждый готов разорвать противника на части.

⇘⇗⇘
золотистые глаза в полумраке слегка прикрылись. На столе, рядом с рукой спящего мага, лежала алая роза – символ его смутных, непризнанных чувств.

#стажёружасов #магоялы