Video is unavailable for watching
Show in Telegram
🟩🟩🟩🟩🟩🟩🟩🟩
🔪: маленькая рысь
part 1
Карнавал — это всегда яркое мероприятие, обилие красок, цветов, ошеломляющих номеров и представлений под открытым небом. Таким был и карнавал на окраине Ос Керво около двух лет назад. Целая толпа пришла повеселиться и посмотреть акробатические номера, в том числе сулийцев.
Сулийцы — кочевой народ. Мы всегда путешествуем караванами, в этот раз остановившись на побережье Западной Равки, с которого открывались захватывающие дух виды на бескрайнее море.
В то злополучное утро я должна была помогать отцу чинить сети, но теплые объятия постели оказались убедительнее, и я осталась в кровати, прислушиваясь к шуму волн.
Когда в проеме показался высокий мужской силуэт, я даже не шевельнулась, лишь сонно пробормотала: «Пап, ну еще пять минут», а уже через две секунды меня грубо стащили за ноги с кровати и поволокли в фургон, глубоко плевав на все мои сопротивления.
Мужчин было четверо. Я пыталась закричать, но мои попытки создать шум были быстро пересечены кляпом во рту и связанными руками. В трюме корабля нас, похищенных детей, оказалось немало, по большей части девушки, но ни одной сулийки помимо меня. Один мальчик, знающий равкианский, рассказал нам, что нас везут на самый большой внешний остров Керчии, где выставят на аукцион состоятельным покупателям.
На аукцион я так и не попала. Когда корабль наконец пришвартовался в Керчии, меня отвели к самой красивой женщине, которую я когда-либо видела. Блондинистые волосы роскошными волнами стекали по ее плечам, высокий рост прибавлял статности, а карие глаза цепким взглядом прошлись по моему телу.
Женщина проверила мои зубы, ноги, грудь, но даже не потрудилась поправить одежду обратно, лишь отвернулась поторговаться за меня с моряками, оставив меня стоять наполовину обнаженной, прижимая связанные руки к груди. Я видела блеск воды рядом с причалом. Мне до ужаса хотелось прыгнуть, я предчувствовала, что будущее с этой красавицей будет адом, но покончить с собой мне не хватило духу. Мне было всего четырнадцать.
Как я впоследствии узнала, женщину звали Хелен Ван Хауден, которую в Западном Обруче Кеттердама прозвали «Павлином», но мы, ее зверушки, всегда звали ее Танте Хелен, если не хотели получить затрещину или плетью по спине.
Так я стала собственностью «Зверинца», одного из самых роскошных домов удовольствия в Кеттердаме, и получила «звериное» имя маленькой рыси: такое давали каждой девушке в зависимости от страны ее рождения. Каэлки с их огненными волосами известны как кобылы, равкианские красавицы — лисы, фьерданские великанши — волчицы, земенки — олененки за большие темные глаза, девушки из Шухана прослыли змеями, а сулийки стали называться рысями. «Зверинец» предлагал большой выбор зверушек на ночь, а Танте Хелен внимательно следила, чтобы мы, ее девочки, были идеальными. Она не терпела непокорности, всегда стремилась к недостижимому эталону.
«Вы почти идеальны, девочки»,— бархатным голосом говорила Танте Хелен, выстроив нас в линию перед собой. Хлыст мягко скользил из ладони в ладонь, пока женщина медленно прогуливалась вдоль замеревших в страхе подопечных, — «Но нет предела совершенству».
До попадения в «Зверинец», путешествуя со своим караваном, я выступала на карнавалах, ходила по канату и выполняла акробатические элементы на немаленькой высоте. Конечно, я много раз теряла равновесие, сваливаясь на землю, но ни одна боль от падения не сравнится с тем, как меня избила Танте Хелен, когда я сбежала из «Зверинца». Я не успела пробежать и двух кварталов, как меня схватил Коббет, любимый вышибала и охранник Танте Хелен, он приволок меня обратно в злополучный дом удовольствия. «Павлин» била меня, пока я не перестала шевелиться, неподвижно лежа на полу ее кабинета. Тогда она велела вернуть меня в мою комнату и заковать в позолоченные цепи на месяц, не пуская даже в гостиную.
«Ты должна мне за месяц потерянного дохода. Попробуешь снова сбежать, я брошу тебя в Хеллгейт за нарушение сделки.» — прошипела Танте Хелен мне в лицо тогда.
🔪: маленькая рысь
part 1
#antecedents
Карнавал — это всегда яркое мероприятие, обилие красок, цветов, ошеломляющих номеров и представлений под открытым небом. Таким был и карнавал на окраине Ос Керво около двух лет назад. Целая толпа пришла повеселиться и посмотреть акробатические номера, в том числе сулийцев.
Сулийцы — кочевой народ. Мы всегда путешествуем караванами, в этот раз остановившись на побережье Западной Равки, с которого открывались захватывающие дух виды на бескрайнее море.
В то злополучное утро я должна была помогать отцу чинить сети, но теплые объятия постели оказались убедительнее, и я осталась в кровати, прислушиваясь к шуму волн.
Когда в проеме показался высокий мужской силуэт, я даже не шевельнулась, лишь сонно пробормотала: «Пап, ну еще пять минут», а уже через две секунды меня грубо стащили за ноги с кровати и поволокли в фургон, глубоко плевав на все мои сопротивления.
Мужчин было четверо. Я пыталась закричать, но мои попытки создать шум были быстро пересечены кляпом во рту и связанными руками. В трюме корабля нас, похищенных детей, оказалось немало, по большей части девушки, но ни одной сулийки помимо меня. Один мальчик, знающий равкианский, рассказал нам, что нас везут на самый большой внешний остров Керчии, где выставят на аукцион состоятельным покупателям.
На аукцион я так и не попала. Когда корабль наконец пришвартовался в Керчии, меня отвели к самой красивой женщине, которую я когда-либо видела. Блондинистые волосы роскошными волнами стекали по ее плечам, высокий рост прибавлял статности, а карие глаза цепким взглядом прошлись по моему телу.
Женщина проверила мои зубы, ноги, грудь, но даже не потрудилась поправить одежду обратно, лишь отвернулась поторговаться за меня с моряками, оставив меня стоять наполовину обнаженной, прижимая связанные руки к груди. Я видела блеск воды рядом с причалом. Мне до ужаса хотелось прыгнуть, я предчувствовала, что будущее с этой красавицей будет адом, но покончить с собой мне не хватило духу. Мне было всего четырнадцать.
Как я впоследствии узнала, женщину звали Хелен Ван Хауден, которую в Западном Обруче Кеттердама прозвали «Павлином», но мы, ее зверушки, всегда звали ее Танте Хелен, если не хотели получить затрещину или плетью по спине.
Так я стала собственностью «Зверинца», одного из самых роскошных домов удовольствия в Кеттердаме, и получила «звериное» имя маленькой рыси: такое давали каждой девушке в зависимости от страны ее рождения. Каэлки с их огненными волосами известны как кобылы, равкианские красавицы — лисы, фьерданские великанши — волчицы, земенки — олененки за большие темные глаза, девушки из Шухана прослыли змеями, а сулийки стали называться рысями. «Зверинец» предлагал большой выбор зверушек на ночь, а Танте Хелен внимательно следила, чтобы мы, ее девочки, были идеальными. Она не терпела непокорности, всегда стремилась к недостижимому эталону.
«Вы почти идеальны, девочки»,— бархатным голосом говорила Танте Хелен, выстроив нас в линию перед собой. Хлыст мягко скользил из ладони в ладонь, пока женщина медленно прогуливалась вдоль замеревших в страхе подопечных, — «Но нет предела совершенству».
До попадения в «Зверинец», путешествуя со своим караваном, я выступала на карнавалах, ходила по канату и выполняла акробатические элементы на немаленькой высоте. Конечно, я много раз теряла равновесие, сваливаясь на землю, но ни одна боль от падения не сравнится с тем, как меня избила Танте Хелен, когда я сбежала из «Зверинца». Я не успела пробежать и двух кварталов, как меня схватил Коббет, любимый вышибала и охранник Танте Хелен, он приволок меня обратно в злополучный дом удовольствия. «Павлин» била меня, пока я не перестала шевелиться, неподвижно лежа на полу ее кабинета. Тогда она велела вернуть меня в мою комнату и заковать в позолоченные цепи на месяц, не пуская даже в гостиную.
«Ты должна мне за месяц потерянного дохода. Попробуешь снова сбежать, я брошу тебя в Хеллгейт за нарушение сделки.» — прошипела Танте Хелен мне в лицо тогда.