— тэхён.
я говорил твоё имя десятки раз той угнетающей тишине, что заняла твоё место в уже не нашей квартире, после твоего ухода из жизни моей. эта квартира — зарождение нашей не настоящей любви. эта квартира — конец нашей истории, которую писал я, а ты просто смотрел, игнорируя.
рядом другом с другом было настолько уютно, что нам было комфортно от единственного слова «привет». почему же сейчас ты оставил меня гнить в одиночестве, в этой комнате с серыми стенами, что душат с каждой секундой всё больше. я попробовал, благодаря тебе, одиночество и печаль на вкус. спасибо, но вернись обратно ко мне. мне так больно и одиноко без тебя. ты заставляешь меня страдать от собственных чувств к тебе.
— тэхён.
я кричать был готов твоё имя до потери голоса, лишь бы ты услышал. но, как оказалось, тишина была громче меня, не уступая мне дорогу к тебе. она обнимала меня своими холодными руками, пока я вырваться пытался. она держала так крепко, шепча на ухо о том, что ты мой лишь в воспоминаниях. тех самых воспоминаниях, что разъедали мозг изнутри, напоминая о себе постоянной болью в висках, преследуемой приёмом таблеток.
жил ли я вообще, пока был рядом с тобой? может быть, ты та самая иллюзия, высасывающая все соки жизни из меня, не обращая внимания на то, что я уже был выжат как чёртов лимон, кислый вкус которого оседал на языке на долгое время.
— чонгук.
ты шептал моё имя тысячи раз, пока мы, вместо того чтобы спать из-за завтрашнего раннего подъёма, наслаждались друг другом, уединившись от всего остального мира. ты шептал моё имя, и шёпот твой был похож на колыбель одиночества, что каждый вечер мне напевала тишина, пытаясь уложить меня спать, лишь бы мысли мои не были наполнены тобой.
ты не чувствовал ко мне ничего, говоря лишь о книгах и кофе, игнорируя мое признание. задыхался ли ты от отсутствия меня в своей жизни, как я в эти дни без тебя? возможно, ты одна из моих выдуманный историй, что постоянно находятся у меня в голове, отталкивая другие, вполне себе реалистичные мысли.
— чонгук.
моё имя на твоём языке крутилось тысячи раз, пока полностью не растает, как та, тобой любимая, карамель. меня завораживал взгляд твоих карих глаз, напоминающие кофе, что продавали недалеко от этого старого района, по ощущениям, забытый всеми, словно это совершенно другой мир.
были ли твои глаза такого же цвета, когда ты произносил моё имя перед уходом? что творилось в твоей голове, пока ты спускался с этажа на этаж с чемоданами? когда ты думал про меня последний раз так, чтобы мысли твои заставляли тебя скрутиться на кровати от боли в голове. от той боли, что перетекает потом во всё тело?
— ...
в какой-то момент я понял, что тишина не имеет рта и говорить не может. все её колыбельные — мои воспоминания о твоих последних слов. её холодные объятия — твои касания, от которых с каждым разом становилась всё холоднее.
в какой момент я понял, что ты и есть тишина, преследуемая одиночеством.
я говорил твоё имя десятки раз той угнетающей тишине, что заняла твоё место в уже не нашей квартире, после твоего ухода из жизни моей. эта квартира — зарождение нашей не настоящей любви. эта квартира — конец нашей истории, которую писал я, а ты просто смотрел, игнорируя.
рядом другом с другом было настолько уютно, что нам было комфортно от единственного слова «привет». почему же сейчас ты оставил меня гнить в одиночестве, в этой комнате с серыми стенами, что душат с каждой секундой всё больше. я попробовал, благодаря тебе, одиночество и печаль на вкус. спасибо, но вернись обратно ко мне. мне так больно и одиноко без тебя. ты заставляешь меня страдать от собственных чувств к тебе.
— тэхён.
я кричать был готов твоё имя до потери голоса, лишь бы ты услышал. но, как оказалось, тишина была громче меня, не уступая мне дорогу к тебе. она обнимала меня своими холодными руками, пока я вырваться пытался. она держала так крепко, шепча на ухо о том, что ты мой лишь в воспоминаниях. тех самых воспоминаниях, что разъедали мозг изнутри, напоминая о себе постоянной болью в висках, преследуемой приёмом таблеток.
жил ли я вообще, пока был рядом с тобой? может быть, ты та самая иллюзия, высасывающая все соки жизни из меня, не обращая внимания на то, что я уже был выжат как чёртов лимон, кислый вкус которого оседал на языке на долгое время.
— чонгук.
ты шептал моё имя тысячи раз, пока мы, вместо того чтобы спать из-за завтрашнего раннего подъёма, наслаждались друг другом, уединившись от всего остального мира. ты шептал моё имя, и шёпот твой был похож на колыбель одиночества, что каждый вечер мне напевала тишина, пытаясь уложить меня спать, лишь бы мысли мои не были наполнены тобой.
ты не чувствовал ко мне ничего, говоря лишь о книгах и кофе, игнорируя мое признание. задыхался ли ты от отсутствия меня в своей жизни, как я в эти дни без тебя? возможно, ты одна из моих выдуманный историй, что постоянно находятся у меня в голове, отталкивая другие, вполне себе реалистичные мысли.
— чонгук.
моё имя на твоём языке крутилось тысячи раз, пока полностью не растает, как та, тобой любимая, карамель. меня завораживал взгляд твоих карих глаз, напоминающие кофе, что продавали недалеко от этого старого района, по ощущениям, забытый всеми, словно это совершенно другой мир.
были ли твои глаза такого же цвета, когда ты произносил моё имя перед уходом? что творилось в твоей голове, пока ты спускался с этажа на этаж с чемоданами? когда ты думал про меня последний раз так, чтобы мысли твои заставляли тебя скрутиться на кровати от боли в голове. от той боли, что перетекает потом во всё тело?
— ...
в какой-то момент я понял, что тишина не имеет рта и говорить не может. все её колыбельные — мои воспоминания о твоих последних слов. её холодные объятия — твои касания, от которых с каждым разом становилась всё холоднее.
в какой момент я понял, что ты и есть тишина, преследуемая одиночеством.